Ларс Кеплер - Песочный человек

У нее не было выбора. Не отвечать на вопросы значило бы слишком явно уходить от ответа. Сделка была необходима, но впредь она, Сага, не станет говорить больше, чем нужно.

— Постой, — мягко попросил Вальтер.

Сага остановилась, но оборачиваться не стала.

— За все эти годы у меня не появлялось ни единой возможности сбежать, — заговорил он. — Я знал, что решение о закрытом лечении никогда не будет пересмотрено, я понял, что мне никогда не разрешат побывки… но теперь, когда ты здесь, я наконец-то смогу покинуть больницу.

Сага повернулась и взглянула прямо в светлые глаза на истощенном лице.

— Что я могу сделать? — спросила она.

— Подготовка займет много дней. Но если бы ты взяла на себя снотворное… Мне нужно пять таблеток стесолида.

— Где я его возьму?

— Не спи, тверди, что не можешь уснуть. Попроси десять миллиграммов стесолида, спрячь таблетки, потом ложись в кровать.

— А почему ты сам этого не сделаешь?

Юрек растянул в улыбке искусанные губы:

— Мне никогда ничего не дадут, они меня боятся. Но ты — сирена… Все видят красоту, никто не видит опасности.

Сага подумала, что снотворное может оказаться той малостью, которая позволит подойти ближе к Вальтеру. Она сделает, как он просит, будет помогать ему до тех пор, пока это не опасно.

— Ты принял наказание за мой поступок, так что я попробую тебе помочь, — тихо сказала она.

— Но бежать со мной ты не хочешь?

— Мне некуда идти.

— Будет.

— Расскажи, — улыбнулась Сага.

— Дневную комнату сейчас закроют, — ответил Вальтер и пошел прочь.

Сага почувствовала странное головокружение, словно Вальтер знал о ней все еще до того, как она рассказала о себе. Естественно, таблетки не были клеточным ядом. Сага только верила, не задумываясь, что мать принимала цитостатики. Но в таких случаях не принимают клеточный яд. Саге было известно, что подобные препараты принимают через строго определенный промежуток времени. Вероятно, рак у матери зашел слишком далеко. Единственное, что оставалось, — это усмирять боль.

К себе Сага вошла с таким чувством, словно все время разговора с Вальтером не дышала.

Она в изнеможении легла на койку.

В будущем надо держаться пассивно и таким образом, чтобы заставить Вальтера раскрыть свои планы перед полицией.

Без пяти восемь утра члены группы «Афина» уже сидели в мансардной квартире. Натан Поллок вымыл кофейные чашки и расставил их, перевернув вверх дном, на кухонном полотенце в синюю клетку.

После того как вчера больничная охрана заперла двери дневной комнаты, члены «Афины» просидели до семи часов вечера, анализируя немалый полученный материал. Слушали диалог Вальтера и Саги, структурировали, располагали информацию по степени важности.

— Меня беспокоит, что Сага говорит слишком личные вещи, — сказала Коринн и, улыбаясь, кивнула Натану, который протягивал ей чашку кофе. — Она, конечно, делает это равновесия ради — не уступив Вальтеру, она не сможет вызвать доверия к себе…

— Она контролирует ситуацию, — проговорил Поллок, раскрывая свою черную записную книжку.

— Можно надеяться, — отозвался Йона.

— Сага просто нереальная, — сказал Юхан. — Она сумела разговорить Вальтера.

— Но мы все еще ничего о нем не знаем. — Поллок постучал ручкой по столу. — Кроме того, что его, вероятно, зовут как-то по-другому…

— И что он хочет бежать. — Коринн вздернула бровь. — Но что он думает на самом деле? Для чего ему пять таблеток снотворного? Кого он хочет им накачать? — Она наморщила лоб.

— Дать снотворное персоналу он не может… служащим просто нельзя ничего брать у него, — сказал Поллок.

— Пусть Сага продолжает действовать, как действует, — сказала Коринн, помолчав.

— Не нравится мне это, — заметил Йона.

Он поднялся и подошел к окну, за которым снова пошел снег.

— Завтрак — самый важный прием пищи, — объявил Юхан и достал шоколадный батончик «Даим».

— Прежде чем мы продолжим… — Йона снова повернулся к сидящим. — Я бы хотел еще раз послушать запись… там, где Сага объясняет, что, может быть, не захочет покидать больницу.

— Мы прослушали ее всего-навсего тридцать пять раз, — вздохнула Коринн.

— Знаю, но у меня такое чувство, что мы что-то упустили. — Голос у Йоны сделался жестким от настойчивости. — Мы не обсуждали это, но… что там происходит? Сначала Вальтер своим обычным голосом говорит, что в мире есть места получше, чем отделение больницы… но когда Сага отвечает, что есть места и похуже, ей, кажется, удается вывести его из равновесия.

— Может быть, — согласилась Коринн и отвела глаза.

— Не «может быть». Мне случалось по многу часов говорить с Вальтером, я же слышу, как изменился его голос. Вальтер как будто ненадолго ушел в себя, как раз когда описывает то место с красной глинистой водой…

— И высоковольтными проводами и автопогрузчиками, — прибавил Поллок.

— Я точно знаю, что тут что-то есть, — сказал Йона. — И не только то, что Юрек заговорил о реальном воспоминании неожиданно для самого себя…

— Но это никуда не ведет, — перебила Коринн.

— Я хочу прослушать запись еще раз. — И Йона повернулся к Юхану Йонссону.

Юхан наклонился вперед и повел курсор по экрану, над изображением звуковых волн. Из больших динамиков раздались шумы, потрескивание и, наконец, послышался ритмичный стук шагов по беговой дорожке.

— Мы можем покинуть больницу вместе, — произнес Вальтер.

Что-то щелкнуло, шорох еще усилился.

— А может, я не хочу бежать, — ответила Сага.

— Почему?

— У меня никого не осталось.

Фоном послышался смех из телевизора.

— Никого? Но ведь необязательно возвращаться… к прежнему, есть места и получше этого.

— А есть и похуже, — заметила Сага.

Что-то снова щелкнуло, послышался как будто вздох.

— Что ты сказал? — спросила Сага.

— Я просто вздохнул. Подумал, что помню, помню место похуже…

Голосом мягким и словно медля Вальтер продолжил:

— Там гудели провода высокого напряжения, гудели, и воздух вокруг них дрожал… дорога разбита тяжелыми автопогрузчиками… колеи с гнилой грязной водой, она доходила мне до пояса… но я мог открыть рот и дышать.

— Ты о чем? — спросила Сага.

Из телевизора донеслись аплодисменты и очередной взрыв смеха.

— О том, что иногда люди предпочитают худшие места лучшим, — едва слышно ответил Юрек.

Дыхание и тяжелые шаги слышались вместе с каким-то свистящим звуком.

— Ты вспоминаешь детство? — спросила Сага.

— Именно так, — прошептал Юрек.

Когда Юхан остановил запись и взглянул на Йону, наморщив лоб, за столом воцарилась тишина.

— С этим мы далеко не уйдем, — заметил Поллок.