Джонатан Келлерман - Обман [litres]

Он взялся за звонки и начал подчеркивать номера разноцветными фломастерами. Желтый, розовый, розовый, розовый, желтый. Вскоре распечатка стала напоминать психоделическую зебру. Тридцать две желтые полоски – Сэл Фиделла, код района 818, семнадцать розовых – кто-то с кодом 626, остальное – малоинтересно.

– Пасадена, – протянул Майло. Набрал номер; некоторое время слушал, округлив глаза, потом повесил трубку. – Лаборатория какой-то там химической инженерии в Калифорнийском технологическом [10] Калифорнийский технологический институт – престижное высшее учебное заведение в Пасадене, название общепринято сокращать до «Калтех». . Извините, никого нет на месте – надо полагать, взрывают очередную адскую машину, – оставьте сообщение после гудка и все такое.

– Не то чтобы я верил в портрет типичного ученого, – заметил я, – но тот парнишка у Элизы таскал в кармане карандаши.

– Наш не-совсем-вундеркинд… – Майло открыл сайт Калтеха, добрался до кафедры химической инженерии. Списка студентов не было, однако еще через пару кликов обнаружился отчет о том, как два месяца назад аспиранты докладывали о состоянии своих диссертаций. Пять человек без фотографий, только имена. Элен Чой, Владимир Бобровский, Тремэйн Фрэнк, Митчелл Ямагучи, Арлен Арабян.

– Мой обширный опыт детективной работы подсказывает, что мисс Чой вряд ли недавно предприняла операцию по смене пола, – заключил Майло. – Как и мистер Ямагучи – по смене цвета кожи и разреза глаз. Поэтому предлагаю подсократить список и посмотреть, не найдется ли чего в «Фейсбуке».

Найти всех троих не заняло у Майло и минуты.

– Гении они там или нет, но, похоже, как и все, нуждаются в пятнадцати наносекундах славы.

Арлену Арабяну было под сорок; набриолиненные волосы и раввинского типа борода, уже начинающая седеть. Бритоголовый Владимир Бобровский телосложением напоминал штангиста-тяжеловеса – впрочем, согласно его страничке, таковым он и был в свободное время.

Тремэйн Л. Фрэнк оказался молодым, стройным и по-своему привлекательным – для тех, кому нравятся наивно-анемичные молодые люди. Прядь жидких каштановых волос диагональю падала на лицо, наполовину скрывая безупречной формы бровь.

– Пришлось покраситься, а то серферы не признавали за своего. – Майло поискал Фрэнка в «Гугле», обнаружил его имя в газете Виндзорской академии за прошлый год и выразительно сжал кулак. Выпускник Академии Трей Фрэнк рассказал, что, закончив с отличием Гарвард – всего за три года, – он получил место в аспирантуре Калтеха по химинженерии и вновь с радостью увидит солнце Южной Калифорнии. Конечно, ему будет не хватать дружественной гарвардской атмосферы и кое-кого из преподавателей, в первую очередь профессора Фельдхайма, истинного светоча эрудиции, бесконечного терпения которого не поколебали даже упорные попытки Трея убедить его в том, что прикладная наука имеет свои плюсы в сравнении с абстрактным теоретизированием.

– Согласен на все сто, – подтвердил Майло. – В слове «абстрактный» мне всегда слышалось что-то неприличное, не буду говорить, что именно.

Он подключился к базе данных полицейского департамента, ввел служебный пароль и принялся изучать, что у них есть на Трея Фрэнка. Ничего особо предосудительного не обнаружилось – несколько штрафов за неправильную парковку, один – за превышение скорости пару лет назад. Двадцать два года, метр восемьдесят, шестьдесят девять килограммов, волосы светлые, глаза голубые.

– Сначала покрасил в каштановый, потом опять отбелил, – прокомментировал Майло. – Готовая строчка для резюме – «не боюсь перемен».

– Обрати внимание на адрес, – сказал я. – Съемная квартира на юге Брентвуда.

– Не самый дорогой район, – согласился Майло, – зато близко к Академии. Наверное, Фрэнк был из тех ребятишек посмышленей, с которых не берут полную плату за обучение. Когда Элиза пришла в Академию четыре года назад, он как раз учился в выпускном классе. Как ты сказал, может, она предпочитает парней помоложе – значительно моложе, – и индивидуальные занятия продолжились на следующем уровне?

– Парень вроде бы не из тех, кто нуждается в индивидуальных занятиях.

– По математике и физике – согласен с тобой, Алекс. Но Элиза-то преподавала английский. Я хочу лично взглянуть на этого гения, и пошли они к чертям с «никаких отклонений от правил заполнения досье».

Со своего личного мобильника Майло позвонил знакомому в телефонной компании и записал на бумажку номер телефона, установленного по брентвудскому адресу. Набрал номер; трубку никто не взял, автоответчика тоже не оказалось.

– Да и хрен с ним, Брентвуд недалеко, – Майло махнул рукой. – Как у нас с бензином?

– Есть немного, – ответил я. – Надеюсь, доедем без абстракций.

Массивное многоквартирное здание в паре кварталов от границы с Уилширом, не слишком ухоженные балконы, почти на каждом – по спутниковой тарелке. Дверь с домофоном. Майло нажал на кнопку рядом с табличкой «Дж. Фрэнк», но никто не ответил. Мы уже думали уходить, когда дверь открылась, и из подъезда вышла полная женщина с короткой седой прической и черным французским бульдогом на поводке. Бульдог как две капли воды был похож на Спайка, непоседливого предшественника Бланш, и я непроизвольно улыбнулся. Женщина заметила это и тоже улыбнулась – спокойно и безмятежно, как будто внимание к собаке было ей не в новинку. Как, впрочем, и самому бульдогу, который остановился, неподвижно глядя вперед, – просто чемпион на выставке.

– Нахлынули воспоминания? – спросил меня Майло.

– Прошу прощения? – приняла вопрос на свой счет женщина.

– У моего друга был раньше точно такой же.

– Ведь правда, лучше собаки не найти?

– Они почти как люди, – подтвердил я. – Давно он у вас?

– Три года, только что перестал набирать вес.

– Дайте угадать… килограммов двенадцать?

– В самую точку! Ничего, если я спрошу: сколько ваш прожил?

– Не знаю наверняка; мы подобрали его уже в возрасте. Думаю, лет двенадцать или тринадцать.

– Тринадцать было бы неплохо… Правда, я слышала, некоторые живут и дольше.

– А как зовут вашего?

– Херби.

– Привет, Херби! – Я нагнулся и погладил широкий шишковатый лоб. Херби возбужденно задышал, затем вновь застыл в выставочной позе.

– А вы случайно не знаете молодого человека, который здесь живет? – спросил женщину Майло. – Его имя – Трей Фрэнк.

Женщина насторожилась было, но лейтенант показал ей удостоверение.

– Полиция?.. Трей – хороший мальчик.

– Он ничего не натворил, мадам. Нам просто нужна информация.

– Он – свидетель преступления?

– Не исключено.

– Ничего себе! – воскликнула женщина. – Только ведь Трей здесь больше не живет. Он уехал учиться в Гарвард несколько лет назад, не знаю, закончил ли уже…