Джонатан Келлерман - Обман [litres]

– Точно известно про один раз, – ответил Майло. – Она была там со своим дружком по имени Сэл Фиделла.

– Имя как у мафиозо.

– Всего лишь безработный коммивояжер. Они с Элизой сорвали банк в пять тысяч и всё спустили в тот же вечер.

– Яблочко от яблони, – сказала Сандра с печальной улыбкой. – Надеюсь, хоть эта семейная традиция на меня не распространится.

– Расскажите нам еще об Элизе, – попросил я.

– Ну… она любила приврать.

– О чем?

– Да о чем угодно. У меня была теория, что и это из-за отца. Лет с двенадцати сестра научилась притворяться больной – каким угодно образом, лишь бы отделаться от его ночных визитов. Совала пальцы в горло, чтобы вырвало, грела градусник, натирала кожу наждаком, чтобы имитировать сыпь, жаловалась на болезненные менструации. Но она врала и без видимой необходимости. Отец даст ей с собой бутерброды в школу, она к ним и не притронется, а ему говорит: «Спасибо, очень вкусно». Или наоборот – съест все до последней крошки, а вернувшись домой, рассказывает, что потеряла сверток и чуть не умерла с голоду. Думаю, ей нужно было почувствовать, что именно она управляет происходящим. Делала ему всякие мелкие пакости – спрячет шлепанцы или переложит очки в такое место, где он посмотрит в последнюю очередь. Как-то среди ночи я видела в окно, как она выпускает ему воздух из шины.

– Сколько ей тогда было?

– Лет пятнадцать.

– Вы рассказали ей о том, что видели в окно?

– Нет, конечно. Чтобы она считала меня шпионкой?

– А кроме отца она кого-нибудь обманывала?

– Еще бы! Постоянно списывала; как-то раз сперла прошлогодние контрольные с ответами и потом торговала ими. Я случайно узнала – подслушала, как один мальчик, купивший контрольную, хвалился перед друзьями. В тот день я залезла к Элизе в шкаф и нашла там под одеждой пачку купюр, на вид – целое состояние. Но она ни разу не попалась – окончила школу с отличием и блестящей характеристикой.

– Отец не догадывался, кто ему пакостит?

– И не подозревал. От Элизы он никогда не ждал ничего плохого. Всегда предпочитал ее мне!

– Не очень-то ей с этим повезло, – сказал я.

Сандра Стюэр повернулась ко мне; в ее глазах стояли слезы.

– Повезло, не повезло, хорошо, плохо – не всякий раз разберешь, что и как… Так вы точно знаете, что ей не было больно?

Дальнейшие расспросы ни к чему не привели, и мы уже собирались уходить, когда раздался негромкий стук в дверь.

– Входи, милый, не заперто! – крикнула Сандра.

Вошедшему было лет двадцать пять, симпатичный парень явно азиатского происхождения, с дорогой игольчатой прической. На нем была белая шелковая рубашка в синюю полоску от известного дизайнера, ярко-синие льняные брюки, туфли ручной работы на босу ногу и «Ролекс» из розового золота. Сандра поднялась ему навстречу, взяла за руку и легко поцеловала в губы.

– Ты вовремя, мы как раз закончили.

Майло протянул руку и представился.

– Уилл Фам, – назвал свое имя вошедший.

– Доктор Уилл Фам, старший интерн отделения ревматологии в клинике «Коттедж», – уточнила Сандра Стюэр.

Фам неуверенно поскреб пол носком туфли.

– Да ладно тебе, Сэнди…

– Уилл отдежурил трое суток подряд, и наконец у него выходной. Надеюсь, вы не против, если я пойду собираться?

– Спасибо за помощь, мадам Стюэр, – поблагодарил Майло. – Если вспомните еще что-то, дайте нам знать.

– Конечно, – кивнула ему Сандра и сказала, обращаясь к Фаму: – Скорее всего, Элизе не было больно.

– Слава богу, – откликнулся тот.

– Дорогой, я все-таки думаю насчет «Сан-Исидро», их новый повар – это нечто! – донеслось из-за закрывающейся двери.

Майло быстро просмотрел вырезку из газеты, повествующую об убийстве Сайруса Фримена, и засунул ее обратно в конверт.

– Ничего сверх того, что рассказала Сандра.

Конверт полетел на заднее сиденье. Лейтенант глянул на часы.

– Четыре часа в дороге ради встречи с Сестрой, Которая Ничего Не Знала.

– Ничего не знала, однако рассказала много важного, – не согласился я.

– Что Элиза могла пристрелить папочку? Не исключено, Алекс, но я не испытываю желания в этом копаться.

– Я о том, что Элиза научилась врать с раннего детства – для нее это было вопросом выживания. Имитировать плохое самочувствие, чтобы избежать насилия, – сама по себе стратегия неплохая, но бесследно такая привычка не проходит. Этим можно объяснить и хроническую депрессию, и попойки, и секс как механизм контроля, и связь с жуликом Фиделлой. И, естественно, основанные на сексе планы шантажа. Однако по-настоящему меня заинтересовала история с торговлей контрольными. В Академии ей этот опыт мог пригодиться.

Движение в районе пляжа было довольно спокойное, зато на Стейт-стрит мы надолго застряли на светофоре. Здесь было еще больше туристов, свои мольберты расставили уличные художники, на травке с недовольным видом валялись несколько бездомных.

– Она могла приторговывать экзаменами, – задумчиво произнес Майло, – а потом выдаивать из клиентов дополнительные денежки, угрожая об этом рассказать.

– И, как известно, неудачный выбор клиента в такой схеме может быть исключительно вреден для здоровья.

– Отличные новости! Стану я копаться в ее прошлом или нет, мимо этой проклятой Академии все равно никак не пройти. – Майло закрыл глаза и откинул голову на подголовник. – И самый простой способ выяснить, не гребла ли она случайно бабки лопатой, – банковские выписки!

Последовала серия телефонных звонков, и Стёрджис наконец довольно улыбнулся.

– Выписки отправлены к нам, телефонные звонки уже у меня на столе. А вот прикинь. Элиза изменяла Сэлу с молодым парнишкой, Сандра бросила мужа ради молодого парнишки – этим они символически отвергли своего папашу?

– Все может быть, – согласился я. – Или они просто предпочитают тех, кто помоложе.

– Так я завел себе приятеля с диссертацией, чтобы слышать подобные банальности?

Мы добрались до кабинета Майло в полчетвертого. Рядом с компьютером на столе высилась груда бумаг. Майло принялся копаться в ней, сминая и отбрасывая один за другим документы внутренней переписки полицейского управления на разных уровнях – весь тот мусор, за написание которого исправно платят налогоплательщики. В самом низу стопки обнаружились восемнадцать месяцев банковской истории Элизы Фримен и два месяца ее телефонных звонков. Майло произнес: «Ого-го!», кинув лишь один взгляд на выписки. На счету обнаружилось девяносто с лишним тысяч, восемьдесят из которых было внесено вкладами по пять тысяч, сделанными без особой регулярности в течение последних трех лет.

– Состоянием это не назвать, но для учителя, зарабатывающего тридцатку в год, – неплохо, – отметил Майло. – Интересно, что же такое можно купить в Академии за пять тысяч?