Говард Лински - Безымянная тропа

— Как он связан с Генри Кольером? — спросил Том, прежде чем Родди отвлечется на другие детские мемуары.

— Они были лучшими друзьями, когда были детьми, по общему признанию.

— Ты уверен в этом, Родди?

Родди выглядел обиженным.

— Я проверил это, мужик. Я позвонил старому приятелю, и все верно. Он подтвердил это.

— Чтоб мне провалиться, тогда, что ему известно о Генри?

— Я не спрашивал.

— А? Почему нет?

— Я историк, а не репортер, это твоя работа. Я просто открываю для тебя дверь.

— Он встретится с нами? — спросила Хелен.

— Он так сказал. Позвоните ему. Он только недавно переехал в место в десяти милях отсюда.

— Молодец, Родди, — сказал Том, — ты сказал, что есть две вещи?

— Да, — и Родди снял веревку со свернутых бумаг и развернул их, а затем распрямил руками. Первый лист был карандашным рисунком лесов позади речного берега.

— Еще один из пейзажей Шона Доннеллана, — сказал Том.

— Он также хорош, — подметила Хелен.

— Говорил же вам, что найду их, — сказал Родди, будто не стоило и сомневаться. — Парочка из них не закончены. Предположу, они ему не понравились, — и он позволил рассмотреть им каждый из полудюжины рисунков по очереди. Там было четыре из них, на которых были окрестности, но, когда он добрался до последних двух рисунков, он осторожно положил пейзажи на пол, чтобы суметь разместить последние два изображения друг с другом. На обоих был один и тот же субъект: очень симпатичная молодая женщина неулыбчиво смотрела в ответ на художника. — Хороши, не так ли? — спросил Родди, добавив, — не закончены, как и другие, но чертовски хорошее сходство.

— Сходство? — спросил Том.

Родди посмотрел на Тома так, как будто тот упускает из вида нечто очевидное, а затем улыбнулся.

— Ты намного моложе меня, так что ты не можешь видеть, но это, — и он постучал кончиком пальца по одной из картин, — выглядит очень похоже на молодую Мэри Кольер.

Том вглядывался некоторое время в рисунок, а затем сказал:

— Ты прав, Родди.

Хелен, Том и Родди минуту стояли в тишине, размышляя над изображением серьезной молодой девушки, которую Шон Доннеллан запечатлел давным-давно, навсегда застывшую во времени.

1936 год

— Ох.

— Тогда не шевелись.

— Я и не шевелюсь, — заверила ее Мэри, — ай.

— У тебя сплошные колтуны в волосах этим утром, — сказала ей миссис Харрис. — Чем ты занималась сегодня ночью?

— Ничем, — покраснела Мэри. — Спала.

— В терновом кусту? Я едва могу пройти расческой через эти крысиные хвосты.

— Ты полна доброты и очарования.

— Я едва спала прошлой ночью. Завидую тебе. Ты спала сном младенца.

— Ой!

— Красота требует жертв.

— Кто такое сказал?

— Моя мать частенько так поговаривала, а она редко ошибалась. В этой деревне есть несколько людей, которым стоит прислушиваться к старшим, если вы спросите меня.

Мэри знала, что миссис Харрис подбирается к этому.

— Я видела эту Бетти, — сказала она зловеще, — мы все видели ее, даже, если она думает, что нет, гуляющую с тем ирландцем.

— Это такая ужасная вещь? — спросила Мэри, — что Бетти ходит на прогулки с мистером Доннелланом?

— Если это все, чем она занимается, но языки в этой деревне болтают, люди могут увидеть в этих прогулках то, чего там нет. Девушка всегда должна быть осторожна, особенно, маленькие и глупые, такие как Бетти. Некоторые мужчины умеют красиво говорить, и женщины могут попасться на эту уловку, если не будут осторожны. Ее репутация разрушена навсегда за один единственный день.

— Почему у меня сложилось впечатление, что мы больше говорим не о Бетти? Это потому, что я хожу на долгие прогулки с Генри? Тебе не стоит волноваться, — заверила ее Мэри, — он уважает меня.

— Я уверена, что так, — сухо заметила миссис Харрис, — но мужчины не всегда могут контролировать себя, вот почему леди стоит убедиться… — она не могла подобрать слова.

— Что ее честь не будет скомпрометирована?

— Ты всегда говоришь это лучше меня, — признала она, — что показывает важность твоего образования, но я знаю, о чем говорю, так что просто прислушайся.

Затем она казалось смягчилась.

— Я знаю, что твой Генри — хороший мужчина. Он считает, что ты светлая, как солнышко, и я ожидаю, что ты затянешь его в семейную жизнь, когда выйдешь замуж.

— Нет, — возразила Мэри.

— Теперь, с другой стороны его старший брат, — и миссис Харрис закашляла, — просто скажем, что я бы не хотела столкнуться с ним темной ночью.

А он с тобой, подумала Мэри, а затем тотчас же отругала себя за недоброжелательность.

***

Когда Мэри пошла на прогулку тем утром по Безымянной Тропе, она поняла, что надеется снова встретить по дороге Шона Доннеллана у реки. Она, конечно же, нашла его там, склонившимся над своей работой, но, когда он увидел Мэри, он отложил работу, и они долгое время разговаривали об обыденных вещах.

— Я собирался размять ноги. Не прогуляешься ли со мной? ― сказал он затем.

— Я так не думаю.

— Почему? Это будет неподобающе?

— Вся деревня знает, что ты гуляешь с Бетти.

— Так ли это? Я гулял с молодой Бетти, но не ухаживал за ней, — сказал он ей.

— Тогда не обманывай ее, — ответила Мэри, — ведь все так кажется.

— Может ли мужчина пройтись по берегу с женщиной, чтобы не быть обрученным в конце прогулки?

— Не в этом месте, — сказала она, но это было не внушением, а более признанием местных взглядов в ее деревне.

— Я не подхожу такой девушке как Бетти. Она никогда не покинет Грейт Мидлтон, даже и не подумает о таком, — сказал Шон, — но я уеду, потому что там есть целый мир, который хочется увидеть, и я намереваюсь увидеть его, прежде чем потеряю свет.

— Свет? — поначалу, она подумала, что это художественный термин.

— Большинство людей обладают внутренним светом, когда молоды, но он вскоре пропадает.

Было очевидно, что она не поняла его. Он выглядел раздраженным, потому что плохо объяснился.

— Я говорю о надежде, Мэри, и о том, как она растворяется, обычно сменяясь страхом. Молодые люди думают, что все возможно, что Бог любит их, а затем они попадают в реальный мир на пять минут, и они напуганы тем, что видят, тем, за что, им говорят, они должны бороться.

— Что ты имеешь в виду?

— За необходимость зарабатывать на жизнь, иметь крышу над головой и еду в желудках, он берет верх. Страх голода, быть выброшенным на улицу, заменяет все мечты, которые они когда-либо имели, так что они удовлетворяются меньшим. Это печальный факт, но правда. Как много людей ты видела, которые живут той жизнью, о которой мечтали, когда были молоды? — задал он риторический вопрос, — но я не удовлетворюсь меньшим, Мэри, и ты не должна. Здесь тебе нечего делать.