Пол Блэкуэлл - Подводное течение

Сейчас я могу воспользоваться ее любовью ко мне — утешение старого друга, который никогда не задает вопросов. Я открыл двери спальни, как раз, когда она пробегала мимо, наверняка направляясь в спальню матери.

— Эй, Джесс, — позвал я.

Но я в ужасе, когда собака начинает пятиться от меня, и прижимает уши.

— Джесс! — зло кричу я. — Ко мне!

Но она игнорирует мою команду. Поверить не могу. Я сам дрессировал эту собаку и обычно мог заставить ее замереть на месте одной командой.

Мне следовало бы шлепнуть ее по морде за непослушание. Потому что она должна беспрекословно слушаться меня, раз мы живем возле дороги, по которой носятся машины на скорости сто километров в час. Если она бросится наутек, испугавшись бурундучка, она может погибнуть. Но что-то в том, как она выглядит, останавливает меня. Она будто бы боится меня. И это как-то неправильно.

Я снова закрываю дверь. С меня достаточно. Выключив компьютер, я лег в кровать, даже не раздеваясь. Спасибо, хоть фланелевые простыни остались теми же.

На них нарисованы лоси и сосновые ветки. Такой глупый рисунок, но и такой забавный. А еще они очень удобные.

Я натянул покрывало до подбородка и вскоре заснул.

На следующее утро я просыпаюсь от стука в дверь. В комнату заглядывает мама.

— Как ты себя чувствуешь? Хочешь есть? — спрашивает она.

Я действительно голоден. Как будто стол лет не ел, а мой знаменитый нюх уже учуял запах бекона, доносящийся с кухни.

— Да, — отвечаю я, сглотнув слюну. — Спущусь через минуту.

Чувствуя себя вспотевшим и несвежим, я отбрасываю одеяло в сторону. Было ошибочно не раздеваться вчера вечером перед тем, как идти спать. Зато теперь не надо заморачиваться и одеваться.

Встав, я почувствовал себя несколько лучше, даже находясь в своей странно незнакомой комнате. Опять же, мозг удивительный орган. Помню на каком-то уроке слышал, что был проведен эксперимент, где людям надевали специальные очки, в которых тем все казалось перевернутым вверх тормашками. Они ходили совершенно дезориентированные. Затем, несколько дней спустя, их мозг просто подстроился, перевернув восприятие мира под нужным углом. Проблема заключалась в том, что, когда очки снова сняли, для них все снова перевернулось с ног на голову. Тогда мне это показалось забавным, сейчас же я осознаю, насколько напуганы они были. К счастью для них, этот эффект не продлился долго. В моем же случае я понятия не имею, что происходит.

Я иду в ванную. Там нахожу свою зубную щетку, она того же цвета, что и всегда и самая деформированная в доме, благодаря тому, как яростно я всегда чищу зубы. Я выдавливаю зубную пасту на щетку и пытаюсь избавится от жуткого привкуса во рту.

Пока чищу зубы, я замечаю, что в стакане стоят три зубные щетки, вместо двух, что странно.

Закончив умываться, спускаюсь вниз. У подножия лестницы, дорогу мне перебегает Джесс. Она останавливается и пятится, чтобы пропустить меня.

— Доброе утро, девочка, — бодро здороваюсь я. — Иди ко мне….

Но собака с места не двигается. Она снова прижимает уши к голове. Это странно. Мне хочется заставить ее подойти, может быть почесать ее за ушком. Но запах завтрака отвлекает меня.

Придя на кухню, меня ждет сюрприз. Отец по-прежнему дома. Он сидит за столом и читает газету. Как в старые добрые времена, только вот я такой картины не видел уже года два. И что еще более неожиданно — он в пижаме.

Должно быть, он ночевал у нас…

— Доброе утро, Кэл, — поприветствовал меня отец и опустил на стол кофейную кружку — коричневую громадину, которую я подарил ему на Рождество, когда был маленьким. С тех пор, он постоянно твердил, что это его любимая, и даже забрал ее с собой, когда ушел от нас. — Сегодня тебе получше?

Я уставился на него как на пришельца с другой планеты.

— Кэл? — позвал меня отец, выводя из ступора.

— А, да, конечно. Я отлично выспался.

— Рад слышать. Садись завтракать.

Сев, я залпом осушил стакан апельсинового сока. Затем положил на тарелку тосты, проложив между ними четыре полоски бекона. Затем окунул все это в соус и начал поглощать так, словно целую неделю голодным провел в лесу.

— Что ж, по крайней мере, аппетит к тебе точно вернулся, — обрадовалась мама. — Это хороший знак.

Ответить я не смог, рот у меня был забит едой. Отец предложил мне кофе, и я благодарно кивнул. Добавил в кружку молока и три полных чайных ложки сахара.

— По поводу твоего возвращения в школу, — начала мама. — Доктор считает, что спешить ни к чему. Он выпишет тебе больничный на любой срок.

Признаться, про школу-то я совсем забыл. Так, сегодня у нас, получается, среда? Думаю да. С учетом того сколько я пропустил, уверен, что отстал прилично. Зато в этот раз у меня есть достойное оправдание.

Тем не менее, мне не терпелось пойти в школу, хотя бы, чтобы увидеть, как все будут вести себя со мной. Судя по сообщениям, в школе я — Мистер Популярность или что-то типа того.

И все это только из-за того, что я упал в водопад и выжил? Если я прав, то не советую использовать этот метод, чтобы подняться по социальной лестнице.

— Не знаю. Я готов пойти в школу, — говорю я матери. И уточняю: — Хоть сегодня.

Родители выглядят удивленными.

— Уверен, что это хорошая идея? — спрашивает отец. — Мы думали, что ты еще недельку посидишь дома.

— Не знаю даже. Я готов пойти в школу, — отвечаю я, чувствуя себя гораздо лучше, после того, как нормально поел. — Не хотелось бы пропускать чересчур много занятий.

— Что ж, тогда сегодня еще побудешь дома, — решает отец. — А если завтра не передумаешь, то может и пойдешь завтра. Договорились?

— Договорились, — отвечаю я, сделав глоток кофе.

Несколько минут мы едим в тишине.

— Кэл, — в итоге мама нарушает тишину, — Мы с отцом тут подумали, может быть, ты помнишь еще что-нибудь о том, что с тобой приключилось?

— На самом деле не очень много. Все как в тумане, — объясняю я.

— Уверен? — уточняет отец. — Ничего не хочешь рассказать нам?

— Нет. А что?

— Ну, начнем с того, что недавно ты словно ушел в себя, — сказал отец. — Еще до падения. Словно пребывал в депрессии или тебя что-то тревожило.

— В депрессии? — я рассмеялся. — Нет, вовсе нет. Почему ты так решил?

— Да брось, Кэл, — подключилась к разговору мама. — Ты приходил домой все позже и позже, и сразу же молча поднимался в свою комнату. А когда мы все же виделись с тобой, то нам с трудом удавалось вытянуть из тебя пару слов.

Я снова засмеялся, но на этот раз, как-то нервно, потому что, насколько помню, я так себя никогда не вел. Если уж на то пошло, то такое поведение скорее присуще Коулу… ну или тому Коулу, которого я помню. — Что вы имеете в виду?

— Мы просто хотим знать, не в депрессии ли ты, Кэл, — пояснил отец. — Нет ли у тебя мыслей причинить себе вред. Потому что, если такие мысли есть, то знай, мы рядом. Нам важно помочь тебе.