Джонатан Келлерман - Жертвы

– С Фрэнки проблем не было.

– Тихая, как мышь. Собственной тени боялась.

– Ее и слышно-то не было. – Эйлин кивнула. – Бывало, и не знаешь, дома она или нет.

– А как насчет бойфренда? – спросил Майло.

– Не было. Мы у нее никого не видели, и точка, – сказал Джек. – Бывало, правда, что иногда приходила домой поздно. Сильно поздно, уже рано утром. Я слышал шаги.

– Приходила с кем-то?

– Нет, одна. Я иногда выглядывал в окно спальни и видел ее одну. А вы думаете, это бойфренд сделал?

– Думать что-то пока рано, – сказал Майло.

– Надеюсь, что нет. Наверняка какой-то сумасшедший, знавший, где мы живем. – Джек выпятил грудь. – У меня есть оружие, но я предпочел бы им не пользоваться.

– Оно просто лежит у тебя в сейфе. Терпеть не могу такие вещи.

– Будь у Фрэнки пистолет, может, и осталась бы в живых…

Эйлин повернулась к Майло.

– Скажите, лейтенант, нам угрожает опасность? И пожалуйста, скажите ему, чтобы не изображал из себя Рэмбо.

– Такого рода преступления обычно направлены против конкретного человека.

– Видишь, Джек?

– У него одно мнение. У меня – другое.

– Что еще вы можете сказать о Фрэнки?

– Она всегда вовремя платила за аренду, – сказала Эйлин.

– Сколько платила?

– Тысячу в месяц, – ответил Джек. – Ей еще повезло.

– Давно она здесь живет?

– Девять месяцев.

– И за все это время мы едва сказали друг другу полсотни слов, – добавила Эйлин.

– Ни одного посетителя? – уточнил я.

– Мы никого не видели, но поскольку теперь много путешествуем, сказать трудно.

– Договор о сдаче в долгосрочную аренду заключали?

– Нет, договаривались на помесячную оплату, – сказал Джек. – Договор – бумажка. Попадется ловкач – грош не вытряхнешь, а с честным человеком документы ни к чему. Помесячная оплата – штука удобная. Если жилец создает проблемы, ты просто указываешь ему на дверь. Думаете, это все имеет какое-то отношение к ее образу жизни?

– Какому образу жизни, мистер Форбишер?

– Все эти дырки, которые она в себе проделывала. Дурацкие вещи, которые собирала.

– Предрассудки, – не согласилась с мужем Эйлин.

– Сейчас ее проблемы – не предрассудки, – сказал Джек.

– Можно спросить, когда вы закончите? – поинтересовалась Эйлин.

– Как можно скорее.

– И, надо полагать, уберете в заднем доме.

Майло скрестил ноги.

– Строго говоря, мэм, мы не убираем на месте преступления.

– Что? Вы думаете, что я буду ползать там на четвереньках и отскабливать весь этот… ужас?

– Этим занимаются особые службы, миссис Форбишер. Могу дать вам их…

– Мало того, что мы платим налоги, так еще и за это? Возмутительно, лейтенант!

– Все к лучшему, Эйлин, – сказал Джек. – В таких случаях, как этот, специалист всегда лучше, чем притворяющийся таковым коп. – Он повернулся к Майло. – Дайте мне парочку адресов, чтобы было из чего выбирать.

Стёрджис протянул ему карточки трех клининговых служб. Форбишер переписал информацию в адресную книгу – четкими печатными буквами.

Эйлин поднялась.

– Не могу терпеть эту вонь, мне нужно принять ванну. Если что-то понадобится, мистер Стрелок ответит на ваши вопросы.

В отсутствие жены Джек Форбишер проявил больше энтузиазма и желания помочь. Оказалось, что предложить он может больше, чем мы ожидали.

Книжный магазин, в котором работала Франческа Ди Марджио, назывался «Чет-нечет».

Ее родители жили неподалеку, в Западном Лос-Анджелесе.

– Мы никогда их не видели, но, можно сказать, вели бизнес, потому что обычно платежи поступали от них.

– Обычно – это как часто?

– Шесть раз из девяти. Залог тоже внесли они. Не надо бы им видеть все это.

– Их адрес, пожалуйста, – попросил Майло.

Форбишер прочитал адрес.

– Скажите, какая из этих трех служб лучше?

– Они все хороши, сэр.

– Одна всегда лучше.

– Попробуйте «Био-Вак».

– Надеюсь, цены у них умеренные. Не думаю, что я должен платить хоть грош, но спорить с городскими властями бесполезно. – Джек посмотрел в окно. – Не хочу даже знать, что они там делают. Жене нужно вернуться к нормальной жизни, а моя станет настоящим адом.

Майло закурил сигару, выдохнул облачко дыма, на несколько секунд окутавшее его голову, затем вновь материализовался из кумара и повел меня в задний двор. Запах дешевого табака не помогал. На открытом воздухе легче не стало. Вонь перебивала все, выворачивала наизнанку желудок, выжигала мозг и пропитывала все десять ярдов пространства, отделяющих главный дом от строения, похожего на гараж.

В одном Джек Форбишер был прав: тот, кто познакомился с запахом разложения, не забудет его никогда. Несмотря на ровный, дующий с запада ветер, глаза у меня начали слезиться. Майло глубоко затянулся, повернулся, и я заметил под его ноздрями влажный блеск ментоловой мази. Он предложил мне тюбик, и я воспользовался предложением. Помогло, хотя и не очень.

За тысячу долларов в месяц Франческа Ди Марджио получила сто пятьдесят квадратных футов того, что агенты по недвижимости называют «открытой планировкой». Сейчас это пространство заполняли люди в защитных костюмах и масках. Большинство работали, и только одна фигура маячила без дела в сторонке.

– Шон, – сказал Майло. – Это он принял звонок.

Бинчи стоял в расслабленной позе, опустив руки, как будто ничто его не беспокоило.

А беспокоиться было о чем.

То, что было когда-то Франческой Ди Марджио, растеклось коричнево-черно-зелено-красной вонючей массой по гладкому цементному полу у входа в кухоньку. Под вязкой кожей белели кости и зубы. Металлические блестки – я насчитал их по меньшей мере семь – отмечали проколы. Где именно они находились первоначально, сказать было трудно, потому что кожа растянулась и расползлась.

Гноящиеся руки и ноги находились в положении, напоминавшем Кэти Хеннепин. Как и простыня, полностью покрывавшая тело. Часть ее была отвернута, чтобы фотограф мог делать свое дело.

Возле трупа стоял самодельный стол, точнее, лежащая на боку огромная катушка для электрического провода. На голой деревянной поверхности – тарелки с гниющей едой.

Добро пожаловать к обеду.

Определить, что именно представляло собой последнее блюдо, было невозможно. Посуда, на которой все лежало, была белая, как и зубы и кости Фрэнки Ди Марджио, в тех местах, где на нее не наползла разлагающаяся комковатая масса. То же относилось к серебряным приборам и красным стеклянным бокалам.

На этом фоне выделялась чистотой бутылка вина.

Майло прочел этикетку.

– Просекко [36] Итальянское игристое вино. . Дешевое.

Криминалисты продолжали работу, но при этом старались держаться подальше от тела. Стёрджис жестом поманил ближайшего. В маске и защитном костюме он напоминал штурмовика из «Звездных войн»