Джонатан Келлерман - Жертвы

– Билл, – умоляюще произнесла Клара.

– Я пытаюсь помочь. – Ди Марджио стиснул зубы. – Чтобы они раскрыли это треклятое дело.

Жена посмотрела на него молча, поднялась и вышла в третий раз, но теперь добралась до самого конца коридора. Хлопнула дверь.

– Проспит целый день. У нее всегда так. И, как обычно, во всем виноват я. Так вы хотите услышать о Фрэнки? Я вам расскажу. Знаю, знаю, это нормально, у каждого свой путь. К тому же она застенчивая, боится людей, и ей надо как-то выразиться. Но вот что я вам скажу. Застенчивость – не проблема, многие застенчивы, ведь так? И в неприятности они не влезают.

Послышались шаги. Билл Ди Марджио сложил руки на груди. Вернулась Клара – в черной блузке, черных брюках и черных туфлях. Подойдя бочком к мужу, она взяла его за руку.

– Ты как, милая?

Клара вздохнула и посмотрела на нас.

– Можно я расскажу вам о нашей малышке? Она была такая… Такая застенчивая. С самого рождения.

– Наконец что-то, с чем мы оба согласны.

Эта история ничем не отличалась от других, которые я слышал сотни раз. Тихий, замкнутый ребенок с хорошим поведением находит социальную нишу среди шайки изгоев в младшей средней школе, и все меняется: одежда, музыкальные вкусы, оценки, отношение к наркотикам.

– Но ничего опасного, такого, что вызывает привыкание, – сказала Клара.

Ее муж фыркнул. Она убрала руку.

– Я не хочу сказать, что она ни в чем не виновата. Выпивала, покуривала «травку». Но ничего серьезного. И до какого-то времени ничего плохого она не делала. Наоборот, была паинькой, даже на Рождество отказывалась от глинтвейна.

– Вот бы и дальше так, – проворчал Билл Ди Марджио.

– У нее не было проблем с наркотиками, – упрямо повторила Клара.

– Как скажешь.

– Так и скажу. И ты знаешь, что я права.

– Может быть, – уступил муж. – Хотя временами вид у нее был такой, словно вином и «косячком» дело не ограничивалось.

– Говори, что хочешь, – процедила сквозь зубы супруга. – Наркоманкой она не была. Это нам все говорили.

– Все – это кто? – спросил я.

– Школьные консультанты. Фрэнки сдавала тесты, и ни разу, никогда не возникло и малейшего подозрения на наркотическую зависимость. – Клара сердито взглянула на мужа.

– Должно быть, так, – пробормотал он, – они же эксперты.

– Я не говорю, что она все правильно делала, – продолжала Клара. – У нее ухудшилась успеваемость. Отличницей Фрэнки никогда не была, но до восьмого класса училась сносно. А как поведение изменилось, так и проблемы начались.

– Как начались, так и банзай, – добавил Билл и, изобразив ладонью крыло, резко спикировал [37] Боевой японский клич «банзай» ассоциируется в том числе с камикадзе, летчиками-смертниками. .

– Она несколько раз проходила тесты и показывала средний уровень, а кое в чем даже выше среднего. Например, в творческом мышлении. С креативностью у нее определенно все было в порядке. В школе ей еще и потому было трудно, что сестре и брату учеба давалась легко. И учеба, и общественная работа.

– Это уж точно, – согласился Билл. – Трейси могла во сне мероприятие спланировать.

– Трейси – наша старшая дочь, – пояснила Клара. – Очень активная. Работает организатором вечеринок.

– Билл-младший у нас бухгалтер, – добавил муж. – Котелок у него варит.

– Они в Лос-Анджелесе живут? – спросил я.

– Трейси возле Чикаго, – ответила Клара. – А фирма Билла-младшего в Финиксе.

– Хорошие деньги зашибает, – сказал Билл. – С ним нам было легче всего.

– Слава богу, у всех все в порядке, – вздохнула Клара. – Включая Фрэнки. Она и в самом деле взяла себя в руки. Слово наконец-то так и не прозвучало.

– Когда вы в последний раз ее видели? – спросил я.

Долгая пауза.

– Вообще-то давненько, – сказал Билл. – С того… Месяца, может быть, четыре. Она приходила за деньгами.

– За деньгами на…

– На жизнь. Это кроме того, что мы оплачивали ее аренду.

– Не всю, – уточнила Клара.

– Бо́льшую часть. Мы ее квартиру даже не видели. Она не хотела.

– Я видела, – поправила Клара.

– Один раз. До того, как она въехала. Если мы оплачиваем аренду, это не значит, что нас надо развлекать, как развлекают Трейси и Билл, когда мы к ним приезжаем.

– У каждого свое. Фрэнки нужно было жить своей жизнью.

Билл фыркнул.

– Она была такой застенчивой, – стояла на своем Клара. – Ей так трудно давалось общение…

– У нее были друзья после средней школы? – спросил я.

– Уверена, что были.

– А кто они?

– Коллеги на работе, наверное.

– Неудачники, – сказал Билл. – Психи чокнутые. Хотите найти того, кто это сделал, – ищите там. Какой-нибудь больной на голову придурок или подонок из гетто.

– Она упоминала о проблемах на работе? Или вообще с кем-то?

– Никогда, – покачала головой Клара.

– Как будто б она нам сказала… – буркнул Билл.

Клара стремительно вскочила и выбежала из гостиной. Больше она не вернулась.

Мы остались с Биллом, но атмосфера изменилась, и в ответ на каждый последующий вопрос он только медленно и устало качал головой. Когда мы поднялись и собрались уходить, Ди Марджио даже не встал.

– Спасибо, сэр, – сказал Майло.

– За что? Я только и делал, что кричал. А теперь и она еще рассердилась.

Когда мы уходили, Билл Ди Марджио и головы не поднял.

– Бедняги, – сказал Майло. – Не самая идеальная семейка, а?

– А такие есть?

– Верно сказано. Что-нибудь существенное взял на заметку?

– Услышал подтверждение моей вчерашней догадки. Из-за своей застенчивости Фрэнки могла довериться кому-то, кому доверять не следовало.

– А тебя вообще застенчивость не настораживает? Не вызывает подозрения? Моя мать часто рассказывала о своей сестре, моей тете Эдне, которая ребенком от собственной тени шарахалась. Позже, когда я узнал ее лучше, эта старая карга почти не вылезала из дому, ненавидела масонов и баптистов и держала дробовик под кроватью.

– Похоже, там было кое-что посерьезнее застенчивости.

– Возможно. С большинством моих родственников тебе вряд ли захочется познакомиться поближе. – Он рассмеялся. – Образцовые семейки.

Мы сели в машину.

– В любом случае застенчивость – не единственная характерная черта. Есть люди, которым просто нравится идти к цели в одиночку. Без них от музыки, изобразительного искусства, литературы мало что осталось бы. Не говоря уже о высшей математике. Другие замыкаются, опасаясь чужих суждений. Некоторые такими рождаются; известно, что дети, которые легко пугаются, чаще бывают интровертами. Но это вовсе не предполагает патологию – обычное человеческое разнообразие. Многие интроверты вполне довольны собой. Но случай с Фрэнки более проблематичен. Слабые навыки социального общения и неумение разбираться в людях – верный путь к сотворению запутанного мира. Когда голова забита помехами, можно потерять равновесие. Для хищника, способного преодолеть ее сопротивление, она становится легкой добычей.