Джонатан Келлерман - Жертвы

– И удобной жертвой, – добавил Майло. – Никаких проблем с вещественными уликами.

– Достаточно рассчитать время, в течение которого жертва не будет обнаружена.

Он кивнул.

– Родители живут в пяти минутах езды, но она отгородилась от них и в результате пролежала там по меньшей мере неделю. Печально.

– Изгой в собственной семье, – сказал я. – Брат и сестра – люди более ординарные и, с традиционной точки зрения, более успешные. На холодильнике целая выставка фотографий. Представлены все, кроме Фрэнки.

Лейтенант посмотрел на меня.

– Ты поэтому за водой ходил?

– Нет. Ходил, потому что она была им нужна. А уж фотографии на холодильнике – бонус.

– Награда за добродетель. Ты действительно считаешь, что Фрэнки могла поддаться такому типу, как Феллингер?

– А ты мог представить, что Кэти Хеннепин встречалась с Клеффером? Невозможно определить, какой ключ к какому замку подходит, пока всю связку не перепробуешь. У меня нет сомнений, что Феллингер нет-нет да и сбрасывает костюм.

– И что, по-твоему, он входит в книжный магазин в концертной футболке и джинсах с дырками в нужных местах, покупает что-то чудно́е, и раз – Фрэнки уже по уши влюблена?

– Вряд ли это произошло так быстро. Думаю, он не торопился: заходил время от времени, просматривал книги, а на нее внимания не обращал. И при этом приглядывался, оценивал, а потом начал постепенно вползать, как червяк, в ее жизнь. Может быть, сделал вид, что их объединяет некий общий интерес…

– Прелести двухголовых эмбрионов.

– Могло сработать. Как и тот факт, что он старше, – в некотором смысле фигура, замещающая отца, не одобрявшего ее образ жизни.

– Да, Билл не подарок.

Я отъехал от тротуара.

– Мне только сейчас в голову пришло, что ее хозяева и родители…

– …Похожи.

– Судя по тому, что мы видели, да. Ворчун-папаша, мама помягче, явный диссонанс. Фрэнки ухитрилась найти жилье, копировавшее ее домашнюю жизнь. Возможно, бессознательно. И это говорит о том, что в ее душе зияла громадная дыра.

– Бунтарка, которой были нужны теплые объятия?

– Делала вид, что постоянно экспериментирует с собой, но втайне хотела домашнего уюта. Бедный ребенок, жизнь обошлась с ней слишком жестоко.

– А теперь все кончилось. От родителей я узнал мало. Как думаешь, стоит поговорить с братом и сестрой?

– Определенно.

Мы проехали, может быть, милю, когда Майло сказал:

– Ладно, Кэти и Фрэнки были застенчивые, а Дейдра Бранд действовала ему на нервы. Но я не понимаю, как во все это вписывается Урсула. В социальном плане она на их фоне просто суперзвезда.

– Но Урсула познакомилась с Феллингером в особенно стрессовый для нее период и постепенно стала от него зависеть. Тот факт, что она вернулась к нему после урегулирования развода – отрегулировать завещание, – говорит, что зависимость оказалась стойкой. Согласен, ее убийство выделяется. Он напал на нее не дома, и сцена с обедом была устроена позже. Но все это лишь показатель практичности хитроумного убийцы. Насколько нам известно, Урсула хотя и спала с Феллингером, близко его не подпускала и домой к себе не приглашала. Поэтому он и расправился с ней на своей территории. Но если присмотреться внимательнее, то видно, что выследил ее и убил он так же, как и других.

– Занимается ее разводом и принимает решение.

– Может быть, она отдалилась в плане секса, а для него отказ неприемлем.

– Бац-бац, приятного аппетита. Проходим на кухню.

– Но смысл остался прежним: командую здесь я.

– С устройством сцены он не спешит, осторожничает, выбирает время, когда в доме никого нет. Показывает, что может и отложить удовольствие.

– Вот это я в злодеях терпеть не могу… О’кей, пора бы наведаться в книжный магазин, где работала Фрэнки. Если Феллингер бывал там более-менее регулярно, кто-то должен его знать.

– Я пришел к такому же выводу.

– Великие умы. Или мы оба гребем по кругу.

Майло сказал, что потом ему будет нужна машина, поэтому я подбросил его до участка, а дальше мы продолжили раздельно. Магазин находился на Сансет-бульваре, к востоку от Голливуда и на окраине Силверлейка. В это время дня поездка туда занимала обычно не меньше сорока пяти минут, так что у меня было предостаточно времени, чтобы поразмышлять над тем, о чем я ему не сказал .

Убийца украшает торт, вводя копов в заблуждение.

В этом мнении я только укрепился, потому что в каждом убийстве наличествовал значительный элемент обмана.

Убийство Кэтрин Хеннепин подавалось как образцовый пример преступления страсти, совершенного близким человеком.

Убийство Урсулы Кори могло служить иллюстрацией профессионального исполнения заказа.

Дейдра Бранд подавалась как «очевидная» жертва рискованного образа жизни.

И вот теперь Фрэнки Ди Марджио, возможно, самая уязвимая из всех. Жертва, чей пример мог войти в учебник.

Необычная девушка, оставленная на волю стихии в комнате, полной диковинок, с явным расчетом на то, что эта смерть будет отнесена на счет ее странного и, возможно, не самого образцового поведения.

Значит, подлинная причина в чем-то другом?

Визит в книжный магазин мог оказаться тупиком.

Моя склонность видеть в жизни позитивное неизменно забавляла Майло.

Ну вот, опять ты со своим оптимизмом .

Понимал ли он, что такое отношение есть результат сознательных усилий, а не следование натуре? Вряд ли. В семье, где мать пребывает в хронической депрессии, а отец – алкоголик-буян, ребенок либо осваивает стратегию выживания, либо погибает.

Дружба – это прекрасно, но конец пути мы все равно проходим в одиночку.

Майло – мой лучший друг. Лишать его иллюзий нет причин.

На этот раз он приехал первым; машина без опознавательных знаков стояла на погрузочной площадке, но его самого видно не было.

Магазин «Чет-нечет» размещался в здании с кирпичным фасадом и закрашенным черным окном. Стекло окаймляла полоска небрежно нанесенной на раму оранжевой краски. Хеллоуин каждый день.

Войдя, я увидел, что Майло разговаривает с дородной женщиной лет тридцати, одетой – экая неожиданность – во все черное. Длинные, ниже спины, и выкрашенные в черный цвет волосы местами лежали ровно, словно выглаженные, а местами вились колечками и переплетались. На обнаженных руках и верхней части груди чистого пространства почти не осталось – все остальное занимали чернила. Синяя татуировка красовалась также на середине подбородка, а брови пронзал ряд штучек, более всего похожих на обычные офисные скрепки.

Заключительным штрихом образа было кольцо в носу, достаточно массивное, чтобы укротить быка. Штуковина из окисленного железа крепилась на нижней части носовой перегородки и касалась верхней губы, на которую не пожалели черного блеска. Даже простое чихание превращалось для нее, по-видимому, в немалую проблему. Оставалось только надеяться, что она не подвержена сенной лихорадке.