Женя Декина - Плен

Спать Дэн лег на кровати его брата Дани, и Вадим долго не мог заснуть, прислушиваясь к неровному дыханию. Дэн вскоре уснул, а Вадим так и пролежал до утра, глядя на то, как по накрытому одеялом с головой Дэну пробегают тени. Ему казалось, что Дэн – это Даня или даже он сам, только маленький, он боится теней и потому спит, укрывшись с головой. Хотелось сказать ему, что тени – это фигня, они никогда не нападают, только ползают и пугают, но Дэн уже спал.

Утром, глядя на спящего Дэна, Вадим ощутил странное желание прижать его, обнять как котенка, до хруста, внутри все защемило и захотелось плакать. Это было еще и похоже на то необычное и сладостное возбуждение, которое он испытывал от женщин. И он вдруг понял.

Он хочет, чтобы Дэн сделал ему то же, что женщины делают мужчинам. Он представил себе, как Дэн стоит перед ним на коленях, голову его и волосы, жесткие и густые. Это желание не отпускало его до завтрака. Дэн ел, а Вадим подошел к нему сзади и, уже дурея от возбуждения, запустил ему руку в волосы. Это было очень приятно, куда приятнее, чем шерсть котенка. Волосы были упругими и будто отпружинивались от руки, но при этом обволакивали ее. Дэн не оттолкнул.

Он обернулся на Вадима, посмотрел снизу вверх и улыбнулся. От этого Вадим почувствовал настолько сильное возбуждение в паху, что не выдержал и отошел. Нет. Сейчас нельзя. Сейчас Дэн испугается и соскочит. Можно внезапно оглушить, конечно. Подойти также сзади и… Или опоить. Подлить в еду снотворного. Нет. Вадим хотел его себе насовсем. Это его мальчик. Его друг, его близкий, его котенок.

Нужно было просто склонить его к тому, чтобы он сам захотел остаться, сам решил, что так лучше всего. Не так уж сложно. Аккуратно, в разговорах выпилить остальных, стать ближайшим, сделать так, чтобы у него больше никого не осталось. Ни одного человека на свете. И все. Тогда Вадим сможет делать с ним все, что захочет. Да. Он все обдумает и приступит. Приступит завтра же.

На следующий день он присел напротив и, заботливо поставив перед Дэном чашку чая, заглянул в глаза.

– Ты какой-то запаренный, – начал он осторожно.

Вадим увидел, как ровное и веселое настроение Дэна сменяется грустью. Мальчик любил жаловаться, любил, чтобы его жалели, и именно на этом Вадим и сыграет. Еще он любил маму и сильно на нее обижался. С этого и стоит начать.

Дэн рассказал, как они с мамой рисовали вместе на длинном рулоне обоев, мама сидела с одной стороны, а Дэн с другой (интересно, каким он был в детстве?). Как они учили буквы, и мама писала их вверх ногами, чтобы не путать его, а он повторял за ней, и получалось тоже вверх ногами, и мама смеялась (она смеялась над тобой?). Она смеялась потому, что он неправильно понял (ты был маленьким, она просто плохо объясняла). Это не со злости, это была такая игра, тогда мама любила меня и была только моя, понимаешь? (О, как понимаю!) А потом все эти мужчины, которые к ней приходили, они раздражались, они ненавидели, они хотели, чтобы Дэна не было. А он же ничего им не сделал, он любил гостей, ждал их вместе с ней. Перед их приходом она становилась красивой и нарядной, даже если не переодевалась. От нее шло такое особенное, радостное. Она готовила вкусное (и я ему готовлю вкусное, отлично). Они заходили с какими-нибудь шоколадками, кривились, когда его видели. Но сюсюкали и совали ему шоколад (поэтому ты не любишь сладкое?). Он от обиды уходил в другую комнату, а они там смеялись и обнимались (а мои телевизор смотрели). И он забирался в шкаф, в угол, и сидел там, зажимая уши руками, и звуки их голосов становились прерывистыми (надо же, я не догадался зажимать уши), от этого обида проходила, он шел к ним в комнату. И каждый раз видел, как она, пьяная, лежала на его коленях и хихикала как маленькая, а он шарил рукой под ее халатом, где грудь, и там прямо. И отдергивал руку, будто они делали что-то неприличное (прямо при тебе? у нее совсем стыда нет?). Она видела меня, и у нее становилось злое лицо, она выгоняла меня, и я опять шел в шкаф и плакал там, я хотел умереть, не быть, деться куда-то, понимаешь? И это чувство…

Стоп. Спокойно. Не слушай его.

– Надо выпить.

– Но я…

– Я просто не могу больше слушать. Я сейчас зареву.

– Прости…

– Нормально все, я рад, что ты мне это рассказал (его голос пробирается куда-то внутрь и будоражит там, надо медленнее, чтобы успевать управлять).

Вадим вспомнил, как, стараясь подчинить Дэна, влезть к нему в память и голову, сам проникался им. Может быть, от схожести судеб, а может, из-за его странного гипнотического взгляда. Он еще долго тренировался смотреть ему в переносицу, чтобы не попасть под влияние. Потом тренировался отводить глаза и объяснять. (Так стыдно за твою мать. Так больно за тебя. Ты не заслужил.)

Они сближались, Вадим нашел все болевые точки, научился доводить Дэна почти до истерики и выводить обратно. Ему почему-то нравилось, когда тот плакал. У него становилось такое растерянное и детское лицо. И главное, появлялся повод обнять его и погладить.

Пока Вадима вдруг не осенило – пора. Мальчик готов.

Дэн рассказывал, а потом сам потянулся к Вадиму, обнял его крепко. Казалось, он сейчас заплачет. Вадим хотел отстраниться, потому что член наливался в штанах и он мог почувствовать, но Дэн не отпустил. Он дышал в шею и моргал часто, отчего его ресницы едва заметно щекотали щеку. Вадим слегка сдвинулся, чтобы щеки соприкоснулись теснее, но Дэн вдруг поцеловал его в щеку, по-детски порывисто и крепко. Сейчас.

Вадим больше не мог сдерживаться. Он быстро поцеловал его в губы и крепко обнял. Дэн растерялся на мгновение, и Вадим, чтобы не дать ему опомниться, снова начал целовать его, торопливо и жадно. Он повалил его на диван и почувствовал животом напряженный член у того в штанах. Сработало. Он сполз с дивана, встал перед Дэном на колени, вынул его член и взял в рот, как это делали женщины. Дэн лежал неподвижно и постанывал от восторга. Поняв, что тот скоро кончит, Вадим вынул член изо рта и закончил рукой.

После Вадим почувствовал странное отвращение – все должно было получиться совсем не так. Это Дэн должен был делать ему приятно, но вместо этого он почему-то сам ублажил его. Неужели этот мальчик сам незаметно влез к нему в голову и поработил его? Впрочем, наверное, так даже лучше. Теперь мальчик будет чувствовать себя обязанным. Или соскочит и расскажет всем, как этот старый гей ему отсосал.

Вадим поднялся и растерянно сел рядом. Возбуждение пропало окончательно. Дэн одним движением натянул штаны и трусы, и обнял сидящего рядом Вадима. Он был разморенный и довольный.

– Я тоже хочу, – сказал он вдруг и положил руку Вадиму на промежность.

– Потом, – ответил Вадим и пошел ставить чайник.

Пока набирал воду, он украдкой помыл лицо и прополоскал рот. Мальчик подошел сзади и обнял.