Джофф Николсон - Город под кожей

Из окон нижнего этажа, выходящих во двор, свет падал на группу расслабленных парней в комбинезонах. Зак перебежал еще дальше, под прикрытие грозди вентиляционных патрубков и воздушных кондиционеров поблизости от купола оранжереи, в которой, как оказалось, и происходили главные действия. За стеклом виднелись человеческие фигуры среди резких теней, отбрасываемых горящими свечами.

Юноша придвинулся поближе, на расстояние, позволявшее вести наблюдение, не привлекая внимания. Необычность оранжереи сразу бросалась в глаза: растений кот наплакал, в центре – модель какого-то острова. За стеклом двое мужчин и четверо женщин разыгрывали некую абсурдную пантомиму. Одним из мужичин был Билли Мур, второй – статный, седоволосый, излучающий грозную властность. Мужчины были одеты в костюмы и сидели на краешках плетеных кресел. Четверка женщин – совершенно голых – выстроилась перед ними в линию.

Женщины выглядели как участницы доморощенного конкурса красоты нудистов. Но даже самый непритязательный конкурс красоты требует от участниц улыбок и макияжа, уверенности, готовности показать себя с лучшей стороны, чего этим женщинам явно не хватало. В одной из них Зак узнал бездомную бродягу, которую Билли Мур поймал напротив «Утопиума». Судя по ее виду, она не особо пострадала и выглядела во многом лучше и уж точно чище, чем прежде. Рядом с ней – только что доставленная стриптизерша. Еще двух он не узнал – молодая, крепкого вида коротышка и мясистая дама с зарослями густых черных волос.

Зак передернул плечами – острый как бритва ветер реял над городом – и съежился еще больше, опасаясь чем-нибудь себя выдать. Седой поднялся с кресла и повернулся к нему лицом. Зак был уверен, что видел этого человека раньше. Именно о нем шла речь в разговоре с Рэем Маккинли.

Вроблески, или мистер Вроблески, был добрым старым клиентом «Утопиума», хотя сам заглядывал в магазин редко. Если он и появлялся, то, как правило, совершал сделки напрямую с Рэем Маккинли, обращая на Зака не больше внимания, чем на лакея. Зато Рэй вел себя так, словно был кровным братом Вроблески, но и это мало что значило – Рэй точно так же относился ко многим другим, когда надеялся извлечь из них какую-нибудь выгоду. Обороненные Рэем слова о недовольстве мистером Вроблески вдруг приобрели глубокий, хотя пока еще неясный смысл.

В оранжерее женщины пришли в движение, напоминая любительский хор на первой репетиции. Все развернулись на 180 градусов, встав перед двумя мужчинами спиной.

Зак почувствовал, что вот-вот ему откроется разгадка некой тайны – достаточно соединить разрозненные точки, и возникнет полная картина. Он одновременно чувствовал и возбуждение, и парализующую тревогу. Зак лез сюда как раз для того, чтобы увидеть такую сцену, но часть его разума начала жалеть о содеянном. На спине каждой женщины была вытатуирована аляповатая карта. Карты различались почти во всем, общим было лишь уродское исполнение. Видимо, делал их один и тот же татуировщик – в неуклюжести линий и форм прослеживалось некое постоянство. Заку закралась догадка, что за этим стояла не столько нехватка навыков, сколько осознанное желание испохабить чистые женские спины гадкими каракулями. По мере приближения к ягодицам рисунки становились грубее и причудливее, рассыпаясь в самом низу на отдельные, не связанные друг с другом элементы – кружки, скобки, завитки. Хотя выше талии карты сильно отличались друг от друга, ниже пояса все они приобретали один и тот же вид, включая присутствие розы ветров у основания спины – чуть выше начала впадины между ягодицами, прямо на копчике.

Вроблески поднялся, сделал несколько шагов вперед и протянул к женщинам руки. Его пальцы подрагивали от нетерпения и сомнения. С бесконечной нежностью он прикоснулся к спине женщины из стриптиз-клуба, принялся обводить линии татуировки, выпуклые утолщения и переплетения, совершенно не напоминающие кожу, на которой они возникли. Женщина резко обернулась, откинула голову назад и смачно плюнула – комок слюны шлепнулся о широкую скулу Вроблески.

Тот слегка покачнулся, поднял руку, словно замахиваясь для удара, но что-то его остановило – может быть, что-то сказанное Билли Муром либо какое-то подспудное внутреннее сомнение. Так или иначе, Вроблески руку опустил. Женщина отвернулась, заняв прежнее положение.

Зак перебрался поближе, прижался к самой стене оранжереи. Из-за плохого освещения по стеклу скользили отражения и блики, наблюдать мешал большой золотистый ферокактус, однако картограф в душе Зака подзуживал его узнать побольше. Он попытался как следует разглядеть татуировки. Что зашифровано в этих значках? Как профессионал, Зак понимал, что любая карта – это код разной степени сложности; те, что он видел перед собой, явно предназначались для очень узкого круга лиц, и Зак не входил в число посвященных.

В напряженном предвкушении – ощущая азарт и одновременно смутный страх – он ждал продолжения событий, развязки ритуальной сцены, но Вроблески, похоже, игра вдруг наскучила. Он отступил назад от стоящих в ряд женщин. Остановился с гордым видом, задрал подбородок, развел руки в стороны на уровне плеч. Что он хотел выразить этим жестом – непонятно. Выказать расположение, как если бы желал заключить в объятия всех женщин сразу? Взмахнуть руками, словно крыльями? Дать сигнал, что готов быть распятым на кресте?

Затем он опустил руки, повернулся и пошел, удаляясь от женщин и приближаясь к Билли Муру, который наблюдал за сценой с тревожным недоумением. Вроблески что-то ему сказал. Билли, если от него и требовался ответ, промолчал. Хозяин дома отвернулся, словно хотел взглянуть на собственное отражение на стене оранжереи, тут-то Зак и смог как следует рассмотреть его лицо. По щекам текли обильные потоки слез, в ноздрях пузырились сопли, губы корчились, словно не в силах сдержать рыдания. Вроблески не нашел в себе сил смотреть на отражение своего лица. Он плотно зажмурился, голова и плечи его вздрагивали.

Спектакль закончился. Зак почувствовал облегчение – скорее за женщин, чем за себя. В оранжерею вошел молодой чернокожий парень, аккуратно помог женщинам одеться и учтиво, скорее даже подобострастно, увел их в другую часть жилого комплекса. Они не сопротивлялись – шли словно во сне или увлекаемые течением. В помещении остались только Билли Мур и Вроблески – стояли молча и недвижно.

Зак прикинул, ждать ли, пока еще что-нибудь произойдет, и сколько времени могло занять такое ожидание. Увиденное допускало несколько толкований, хотя делать окончательные выводы было рано, однако темная крыша жилого комплекса не совсем подходила для такого рода анализа. Молодой человек решил подождать еще немного, убедиться, что поляна чиста, а уж потом спуститься к Мэрилин. Зак чувствовал себя гордым охотником-собирателем, возвращающимся с охапкой ценной информации.