Джофф Николсон - Город под кожей

Поздний вечер, хмурая тьма, центр города провонял ацетоном и хот-догами, но даже в этот неурочный час Санджай, единственный работник Билли Мура, продолжал исполнять свои обязанности – охранял стоянку. Он мерил периметр ограждения медленными тяжелыми шагами, хрустя мелким белым гравием. На стоянке не было ни одной легковой машины, в том числе «Кадиллака» шефа – одни грузовики субподрядчика Платиновой линии, да и те не нуждались в охране.

Оставалась еще Карла Мур. В окнах трейлера ее отца свет не горел, хозяина явно не было дома, но Карла находилась в своем маленьком жилом прицепе с зажженной лампой, ее фигура виднелась в боковом окне без занавесок. Девочка сидела за столиком, читала, делала пометки. Санджай даже умилился – какая прилежная ученица. Девочка набросила на плечи отцовскую кожаную куртку.

Санджай испытывал сложные чувства по отношению к Билли Муру. Он нанимался работать комендантом стоянки, а не нянькой, и уж точно не ночным сторожем. Оставшись наедине с девочкой на пустой стоянке, он ощущал непривычный груз ответственности. В то же время ему льстило, что Билли Мур доверял своего отпрыска его заботам. Такое противоречие не тревожило Санджая, противоречия – источник развития.

Маршрут обхода проходил прямо под окнами малого трейлера. Хотя сторож старался ступать осторожно и без лишнего шума, звук шагов заставил Карлу поднять голову и прижать лицо к стеклу. Санджай улыбнулся, стараясь выглядеть добрым дядюшкой, помахал, как приятель или брат; девочка помахала в ответ и жестом показала на дверь.

Он принял приглашение, однако решил не переступать через порог и не вторгаться в личное пространство ребенка. Будучи иммигрантом, чужаком и вдобавок образованным человеком, он прекрасно понимал, чем это могло для него обернуться. Поэтому Санджай почтительно замер на ступеньках трейлера.

– Когда в последний раз здесь появлялся твой отец? – издалека начал он.

Карле его слова показались похожими на цитату из какого-то романа или поэмы, но она попросту ответила:

– Несколько часов назад.

– Ты хотя бы знаешь, где он сейчас?

– Занимается бизнесом, наверное.

– Разве его бизнес не парковка?

– Что тут скажешь, Санджай. Он человек разнообразных интересов.

– Это уж точно. А чем занимаешься ты, Карла?

– Делаю уроки. Читаю о коже.

– А-а, кожа… самый крупный орган, – блеснул познаниями Санджай и немедленно почувствовал, что фраза получилась двусмысленной.

– Читаю о потоотделении. Не все понятно.

– Что именно тебе непонятно? – Санджай любил отвечать на вопросы. Он гордился своими педагогическими наклонностями.

– Видишь ли, тут написано, что мы потеем, чтобы охладиться.

– Правильно.

– Тогда почему люди всегда жалуются, что им жарко, когда они потные? Никто никогда не говорит «я потею, мне холодно». Выходит, от потения нет никакого толку?

– Бывает, что людей прошибает холодный пот.

– Это другое. Так бывает не от того, что им стало жарко, они вспотели и остудились, или пот сразу пошел холодный, и им стало хорошо. В холодный пот человека бросает, когда ему страшно или он нервничает.

– Ты наблюдательная девочка, Карла, и я, конечно, понимаю, почему тебя так интересует все, связанное с кожей. Я имею в виду твою болезнь.

– У меня не болезнь. У меня синдром.

– Тебе виднее. Человеческий организм – не по моей части.

– А что по твоей?

– Дома я изучал бизнес и геологию, – с затаенной гордостью сказал Санджай. – Собирался поступить на работу в горнодобывающую компанию.

– Может, еще получится.

– Сейчас об этом остается только мечтать.

Карла не стала спорить.

– Знаешь что? – начал Санджай, желая высказать нечто наболевшее на душе, пусть даже дочери шефа. – По-моему, держать грузовики субподрядчиков на стоянке – себе дороже.

Хотя Карла не сказала «а мне какое дело?», эта мысль недвусмысленно отразилась у нее на лице. Санджай не смутился.

– Водители ездят небрежно. То заграждение поцарапают, то другой грузовик, а им все хиханьки да хаханьки. Кроме того, на многих машинах написано «Опасные грузы», на одной даже «Осторожно, взрывчатка». А водителям эти предупреждения как будто нипочем, они вообще не следят за безопасностью.

– Ты с ними говорил?

– Говорил. Намекал, что в городе есть определенные элементы, которые не прочь завладеть опасными веществами или взрывчаткой.

– И?

– Боюсь, Карла, они не отнеслись к моему предостережению с должным вниманием.

– А папе моему говорил?

– О, нет, Карла. Ему нельзя. Моя работа – не создавать проблемы, а предлагать их решения.

В бизнес-колледже этому учат на первой же лекции.

– И ты можешь что-то предложить?

Санджай всерьез задумался.

– Нет. Зато твой отец по доброте своей дал мне бейсбольную биту.

Мэрилин пересела на водительское место на случай, если придется быстро уносить ноги, однако Зак к машине не прибежал, а приплелся. Он открыл дверцу и опустил свое тело на сиденье медленно и плавно, словно ценную вазу, уже надтреснутую, но еще не рассыпавшуюся на кусочки. Мэрилин взглянула на его лицо с внезапной болезненной тревогой.

– Что случилось?

– Кактус, – промямлил Зак непослушными опухшими губами, прекрасно понимая, что ничего не объяснил.

– Надо что-то делать, – сказала Мэрилин.

– Я… тоже так думаю, – пробормотал Зак, превозмогая боль.

Мэрилин тронула с места – с решительным видом, но медленно. Зак обмяк, кожа свербела под сетью мелких, резких, проникающих уколов. Еще ниже разрасталась другая боль, а под ней – тошнота как побочный продукт прокисшего адреналина. Пока они ехали, Зак попытался объяснить, экономя на каждом слове, что видел и сделал и что сделали с ним. Единственное, чего он не мог объяснить, – что все это значило. Мэрилин, против ожидания, выказала мало сочувствия. Заку хотелось, чтобы подруга проявила отзывчивость, жалость, озаботилась его самочувствием. Увы, ее мысли были заняты исключительно делом.

– Значит, теперь мы знаем, как зовут этого типа – Вроблески. Клиент «Утопиума», говоришь?

– Да. Коллекционер.

– И поэтому собирает у себя татуированных женщин? Неужели этим все объясняется?

Зак хрюкнул.

– Вот-вот, не все. И тебя не узнал. Почему? Потому что ты для него просто клоп?

– Так и есть.

– Стоит ему еще раз появиться в магазине, как он тебя мгновенно опознает. И что тогда? Билли Мур, конечно, тебя узнал, но по какой-то причине не выдал. Похоже, он нуль без палочки, обычный водила, привозящий женщин.

– Иногда нулем быть выгоднее.

– Хорошо хоть с женщинами все в порядке. Хотя, если учесть, что им сделали наколки на спине, посадили под замок с плаксивым уродом и заставляют голыми дефилировать по оранжерее…