Джофф Николсон - Город под кожей

– Карта не есть территория, – брякнул Зак невпопад и тут же устыдился.

– И лучше с презиком, – продолжала Мэрилин. – Ты не похож на парня, который трахается с другими парнями без резинки, но кто тебя знает? Да, если хочешь, чтобы я нацепила страпон, нацеплю, но на то, что я смогу удержать ржач, не надейся.

– Обойдусь.

Зак понимал, что подобный разговор имеет свои преимущества. Можно заранее узнать, чего женщина хочет, рассказать ей о собственных потребностях. Вкусы-то у всех разные. Но при всем при том он предпочел бы дойти до взаимного понимания по ходу дела, без предварительных условий. Мэрилин как бы вручала ему карту своего сексуального ландшафта, а подчас куда интереснее обойтись вообще без карты, выбрать дорогу наугад и немного поплутать. Зак поймал себя на мысли, что работа в «Утопиуме» настолько засела у него в печенках, что он уже обо всем мыслил картографическими категориями.

– В остальном, – закончила Мэрилин, – можешь делать, что тебе нравится.

Она поднялась и сбросила балахон-мантию-пелерину на землю. Зак глубоко, отчаянно вздохнул. Мэрилин была одета в необычный, роскошный, вычурный корсет на бретелях. В стиле «стимпанк», мелькнуло в голове у Зака. Корсет был по большей части кожаный со вставками из замши и шелка, кружевами, металлическими пряжками, защелками и заклепками. Солидный предмет гардероба огромной разрушительной силы охватывал шею и плечи девушки, поддерживал снизу грудь и окаймлял лобок, оставляя их в то же время совершенно, подчеркнуто открытыми.

– Охренеть! – вырвалось у Зака.

– Так и было задумано, – подтвердила Мэрилин.

Зак Уэбстер всегда скептически относился к историям, в которых главный герой просыпается в чужой постели рядом с незнакомой женщиной и силится вспомнить, где он и как там оказался. Просыпаясь, Зак без труда вспоминал, где находится, – не бог весть какая заслуга, ведь просыпался он всегда в своей кровати, в квартирке над магазином, по обыкновению сожалея, что не в другом месте. Даже в это утро, как ни странно было приходить в себя в прекратившем вращение ресторане на верхнем этаже отеля «Телстар» – причем не столько в постели, сколько на полу, на надувном матраце, среди перекрученных простыней, – он твердо помнил, где находится.

Выплывая на поверхность сна и оживая, он вдруг понял, что Мэрилин рядом нет. Зак поискал ее взглядом и обнаружил одетой в привычный полухипстерский прикид, сидящей за одним из множества столиков, рассеянных по «Салону Канаверал», и допивающей кофе из кружки с логотипом «Телстар» – атомом и спутником связи. Как будто вчерашний эротический маскарад ему только приснился.

– Ты на работу ехать собираешься? – спросила Мэрилин.

Взгляд на часы подтвердил: да, он немного опаздывает. Иной мужчина после столь бурной ночи мог бы решить вообще не выходить на работу, но Зак не был иным мужчиной, и Мэрилин, похоже, об этом тоже догадывалась.

– Пытаешься выставить меня за дверь? – спросил он.

Мэрилин не сказала «нет», но резонно заметила:

– Без меня ты сам отсюда не выберешься.

Зак вспомнил сторожа, собаку, ненадежный лифт, свирепых сквоттеров и мысленно согласился. Пора вставать.

– Как лицо? – спросила Мэрилин.

– Как чужое.

– Ну, пока еще похоже на твое. Более или менее.

Она подошла к Заку и быстро потрепала его по щеке, словно выпроваживала нелюбимого племянника. Десять минут спустя, прополоскав рот, Зак уже шел от отеля к воротам под бдительными взглядами охранника Боба и его собаки.

Зак решил не суетиться, не звонить Мэрилин в течение дня, чтобы не показаться назойливым, очумевшим от любви или жалким. Зато, не надеясь на положительный результат, позвонил парочке коллекционеров: сообщил, что поступила уникальная вещь, необычная и, можно сказать, зловещая, не на каждый вкус, исключительно на любителя – карта изнасилований пресловутого Джека Торри. «Говорите, не слышали о таком? Тогда, возможно, это не для вас. Правда? Хорошо, могу описать на словах…» Этичным такое поведение не назовешь, но работа есть работа. Зак изучал список клиентов, размышляя, кому позвонить, когда в «Утопиум» ввалился Билли Мур.

Юноша вдруг пожалел, что не обзавелся электрошокером или обрезом, хотя интуиция подсказывала, что размахивать перед носом Билли Мура оружием себе дороже. Как и Мэрилин вчера вечером, Билли внимательно осмотрел лицо Зака.

– Хреново тебе, – отметил он.

– Тебе ли не знать. Если ты опять пришел меня бить – валяй, не тяни время.

– Я не буду тебя бить. Во всяком случае, сейчас не буду. Но я хотел бы понять, какого черта ты вчера притащился?

Зак решил, что лучше рассказать правду.

– Хотел произвести впечатление на девушку.

Билли мысленно взвесил его слова. Ему приходилось слышать и более неправдоподобные объяснения.

– Получилось?

– Кажется, да. В определенном смысле.

Заявление слегка удивило Билли. Самого Зака тоже.

– Имей в виду, если бы я захотел, твоя морда теперь выглядела бы намного хуже.

– Мне что теперь – спасибо сказать?

– Нет. Я к тому, что извиняться не собираюсь.

– Такое мне даже в голову не приходило.

– Ты умнее, чем выглядишь.

Билли Мур молча сделал круг по магазину и остановился перед обрамленной репродукцией карты Константинополя работы Буондельмонти – единственного, кто пережил турецкую осаду.

– Не понимаю я, – признался Билли. – Всю эту канитель с картами – не понимаю.

– А что тут понимать?

– Никак не могу взять в толк, во что я вляпался. Как и ты, я думаю.

Заку претила мысль, что его и Билли могло связывать что-либо общее. Но если Билли не лукавил, то да, они испытывали одинаковое желание разобраться в положении и выйти из него без последствий. Заку к тому же не терпелось продемонстрировать свою осведомленность. Возможно, в ответ Билли поделится информацией, которую Зак принес бы в клюве Мэрилин.

– В принципе, – начал разжевывать он, – карты сообщают, где мы находимся и куда направляемся. И не только в буквальном смысле – в политическом, метафорическом и философском смысле тоже. Ни одна карта не способна вместить в себя все подробности, поэтому каждая по сути – отбор, в нее включают только самое важное, а неважное отбрасывают. Любая карта отражает интересы и предубеждения составителя.

Билли Мур настороженно кивнул.

– Карты содержат в себе определенную ностальгию. Они всегда обращены в прошлое, к тому, чего больше нет, потому что, какой бы современной ни была карта, какая бы технология ни использовалась – печать на бумаге или спутники и компьютеры, – она устаревает уже в момент выпуска. Карты сообщают лишь частичную, временную версию правды. Но это не страшно. Чтобы приносить пользу, карте не требуется быть «правдивой».