Джофф Николсон - Город под кожей

Трудно было сказать, смотрел ли Билли на Зака с завистливым уважением или непониманием и презрением.

– Позволь кое-что тебе показать, – предложил Зак.

Он достал из ящика под прилавком кожаный тубус, вынул карту Джека Торри и развернул ее, открыв только небольшую часть.

– Взять хотя бы эту карту. Попасть по ней никуда нельзя, зато с ее помощью можно узнать об определенных событиях.

– Каких?

– На карте показаны места изнасилований. Она фиксирует не места действий, а сами действия.

– На кой ляд такая нужна?

– Некоторым нужна.

– Свихнутым?

– Не обязательно. Хорошо, приведу более нейтральный пример.

Убрав схему Торри, Зак указал на карту Гренландии восемнадцатого века в раме с подписью Carte de Groenland, выполненной неровным наклонным шрифтом вдоль нижнего края. Она представляла собой гравюру на меди с изящным титулом и яркой раскраской. Экземпляр был невелик и стоил дешевле, чем выглядел.

– Позволь рассказать тебе о Гренландии и Альфреде Вегенере.

Билли бросил на рассказчика подозрительный взгляд.

– Не волнуйся, все проще пареной репы. Это не о картографии даже.

На гостя уверения не подействовали.

– Альфред Вегенер был метеорологом и часто смотрел на карты. Однажды он додумался совместить выступы и выемки побережья обеих Америк, Африки и Европы и таким образом выдвинул теорию материкового дрейфа. Все считали его сумасшедшим; он и сам, наверное, в себе сомневался. А потом поехал с экспедицией в Гренландию и, пока был там, изучал старые и делал новые карты. Затем сравнил их, замерил долготу и широту побережья и рассчитал, что за последние сто лет, которые прошли после создания старых карт, берег сместился аж на целую милю – колоссальное расстояние для земной массы. Вегенер был очень доволен. Ему удалось найти точное доказательство, что его теория материкового дрейфа верна.

– Ну и?

– Теория дрейфа материков в целом действительно верна. Вот только насчет Гренландии Вегенер ошибался. Она вообще никуда не двигалась. Стояла себе на месте, как во все времена. Просто Вегенер умел составлять карты лучше своего предшественника, вот и все. Старая карта была не точна, на ней берег Гренландии съехал в сторону на целую милю.

– Кажется, понимаю. А может, и нет. Что ты конкретно пытаешься сказать?

– Что неточность не играет роли. Старая карта «врала», тем не менее она вывела Вегенера на путь к истине.

– И это имеет к нам отношение?

– Возможно. Карты, выколотые на спинах женщин… мы не знаем, в чем их смысл. Может быть, это карты реальной местности, а может, и нет. Но что-то они все-таки говорят? Для кого-то карта всегда имеет смысл, и смысл этот важнее для одного человека, чем для другого.

Билли уставился на карту Гренландии, размышляя о словах Зака и многом другом.

– Значит, ты ни черта не знаешь о картах на женских спинах?

– Нет.

– Кто их сделал, для чего? Не знаешь, что они значат для Вроблески и зачем он собирает у себя этих баб? И что сделает с ними потом?

– Боюсь, что так. Я думал, ты знаешь.

– Если я правильно понял, при всей твоей образованности насчет карт, их назначения и материкового дрейфа, ты знаешь еще меньше меня?

– Ну-у…

Зазвонил мобильник Билли. Звонил Аким – урок картографии закончился.

– Выходит, я ошибся, Зак. Ты не умнее, чем выглядишь.

Зак остался наедине с телефоном и списком клиентов. Он размышлял, когда лучше связаться с Мэрилин, да и стоит ли вообще звонить. Не дождаться ли, пока она сама выйдет на связь? Тем временем можно немного ознакомиться с историей отеля «Телстар».

Вечером Мэрилин вернулась в «Сетку» одна. Хотя Зак говорил, что ходит в этот бар зализывать раны, а ран для зализывания у него сейчас было хоть отбавляй, его там не оказалось. Мэрилин почувствовала облегчение. Секс всегда все усложняет. Не стоило тащить парня в «Телстар». Интересно, долго ли он продержится, чтобы не позвонить? Наверняка недолго.

Сейчас бар выглядел менее гостеприимным и слишком переполненным – ни одного свободного места. Мэрилин купила себе коктейль и стоя пристроилась за пианино, где могла слушать игру Сэма – тот бренчал что-то меланхоличное. Музыка ее приободрила. Она опустила в банку для чаевых пару бумажек, а когда Сэм взял перерыв, предложила купить ему выпивку. Удивительное дело: если девушка предлагает парню заплатить за выпивку и проявляет интерес к его талантам, парень готов раскрыть тебе душу нараспашку. Сэм отодвинулся от пианино, Мэрилин присела рядом с ним на высокую скамейку.

– Мне один друг говорил, что ты раньше был полицейским, – начала она.

– Что за друг?

– Зак Уэбстер. Продавец карт. Заходит сюда иногда.

– У меня плохая память на имена. И на лица.

– Это не мешало работать в полиции?

– Намного меньше, чем другие недостатки.

– Правда, что ты составлял психологические профили?

– В Нэнси Дрю решила поиграть?

– Что, уже и спросить нельзя?

– Ты кто – авторша, журналистка? Документальное кино делаешь?

– Нет-нет, – поспешно заверила Мэрилин. Она припасла на этот случай одну-две легенды. – Я актриса.

Сэм окинул ее скептическим взглядом. В актрису он еще был готов поверить, но в то, что ее ждет успешная карьера – с трудом.

– Работаю над ролью, – добавила она.

– Леди Макбет?

В иных обстоятельствах она бы обиделась и включила мощную ответку. Но тут лишь сказала:

– Пьеса совсем новая, первый раз ставят. Мы актерскую мастерскую проводим, импровизируем. Нужен какой-нибудь исходный материальчик.

– Следователя играешь?

– Нет. Убийцу.

Сэм снисходительно улыбнулся.

– На убийцу ты не похожа.

– В том-то и дело.

– Чего ты тогда хочешь? Помочь тебе с мотивацией?

Сэм насмешливо фыркнул.

– А что? Разве копы не разрабатывают мотивы?

Сэм фыркнул еще раз, однако возражать не стал.

– Почему люди убивают – это мне как раз понятно. Хотелось бы знать, что они делают потом.

– А драматург ваш что говорит?

– То-то и оно. Он то и дело переписывает пьесу, вот я и пытаюсь дать ему какую-нибудь идею.

– Когда тебе дают, кто ж откажется. – Сэм взял пару разрозненных аккордов. – С иных убийц – как с гуся вода, продолжают жить как ни в чем ни бывало, – сказал он. – Ни тебе чувства вины, ни раскаяния. Ровным счетом ничего. Их в полиции называют социопатами. Или психопатами. Не помню уже, кто есть кто. Таких очень трудно поймать.

– Пожалуй, сыграть на сцене тоже.

Сэм преувеличенно пожал плечами, давая понять, что не ему судить.

– Другие убийцы, – продолжал он, – сразу же являются в полицию сами и во всем признаются. Никакого азарта.

– Для пьесы они тоже не годятся, – согласилась Мэрилин. – А если не являются, но испытывают нужду в признании?