Бентли Литтл - Курорт

— Дана Петерс, — представилась она насмешливо. — Президент Исторического сообщества Спрингервилля.

Миссис Педвин показалось странным, что женщина наряду с именем сообщала о своем месте жительства. Но она предположила, что это та самая местечковая спесь — называть при первой встрече почетный титул, который эта дама носила в своем родном захолустье. И она лишь наградила Дану Петерс презрительным взглядом.

— Ну-ну, — сказала Глория и развернулась. Услышав, не без удовольствия, как женщина обиженно засопела.

Затем миссис Педвин отыскала широкое, удобное кресло, села и улыбнулась, когда закованный азиат принял у нее пустой стакан.

Она чувствовала, что им с мужем здесь понравится.

Родители с самого утра куда-то ушли, и весь номер был в распоряжении Дэвида. Он лежал на родительской кровати и переключал каналы в поисках порнофильма. Половина программ, которые он надеялся увидеть, не показывали. А сегодня утром дрянной спутник, кроме «Холлмарка», «Лайфтайма» да горстки религиозных каналов, и вовсе ничего не ловил.

Вот она, роскошь курортной жизни!

Парень выключил телевизор и швырнул пульт на прикроватную тумбочку. Перекатился на кровати и выглянул в окно. Из такого положения он не мог видеть землю: лишь верхушку соседнего здания, а над ней темную громадину гор. И небо. Много неба.

Зря они сюда приехали. Дома он, скорее всего, просто играл бы в видеоигры, слушал музыку и пялился в пустоту, но почему-то это казалось более привлекательным, чем Реата. Конечно, место здесь было отличное, лучше любого, где он отдыхал прежде. Бассейн был ледяной, и Дэвид повстречал несколько ребят из Калифорнии, с которыми было гораздо веселее, чем с кретинами, жившими по соседству. Но…

Но что?

Он не мог сказать точно. Просто сосало где-то под ложечкой и росла уверенность, что ему не следует здесь находиться.

Подросток повернул голову сначала в одну сторону, потом в другую, а после перевернулся на спину, оказался на краю кровати и посмотрел через окно снизу вверх. Что бы он ни делал, с небом было что-то не так. Сначала он не поверил увиденному, решив, что такое просто невозможно. Но чем дольше Дэвид смотрел в окно, тем больше убеждался, что небо над Реатой было не таким, каким ему следовало быть. Неподвижная синева казалась нарисованной, искусственной. Небо — это воздух в постоянном движении, атмосфера, смесь газов, дующая жизнь, которая окружает Землю и делает ее единственной обитаемой планетой в Солнечной системе.

Но с небом над этим участком пустыни было что-то не так .

Дэвид сел.

Он слишком много времени провел в одиночестве.

Парень поднялся с кровати и стал бродить по номеру. Проверил мусорную корзину в поисках использованных презервативов. Порылся в отцовском портфеле в поисках чего-нибудь компрометирующего. И все гадал, чем же занимались родители. Когда они уходили, мама, как обычно, сказала: «Мы ушли, не жди нас». И отец закудахтал, как если бы это была самая остроумная из шуток и они не слышали ее тысячу раз до этого. Купальник и плавки остались в номере — значит, к бассейну они отправиться не могли. Прогулки на природе никого из них не занимали. Следовательно, они занимались чем-то здесь, в пределах комплекса. Хотя Дэвид понятия не имел, что бы это могло быть. Вряд ли они могли позволить себе фуршет с шампанским. Хотя парень не сомневался: что бы они ни делали, без выпивки это не обходилось.

Он открыл дверь и вышел из номера. Можно было бы раздобыть льда и побросаться им в ребятню, если случится кого-нибудь встретить. Или стащить чей-нибудь завтрак с тележки, если такая попадется перед дверью. Что угодно, лишь бы развеять скуку! Слева по коридору Дэвид заметил тележку, полную полотенец. Холщовая сумка в передней части была нагружена грязным бельем, а в контейнере сбоку сгрудились всевозможные шампуни, ополаскиватели, гели и лосьоны. Кто-то подкатил ее к следующей двери. Несмазанные колеса пронзительно заскрипели в утренней тишине.

Из-за тележки показалась служанка, латиноамериканка, с табличкой в руках. Конечно, не Дженнифер Лопес, но молодая и стройная — что само по себе встречалось не так уж и часто. И было в этой темноглазой красотке что-то сексуальное, чувственное, что так разнилось с неприглядной униформой, которую горничных заставляли здесь носить. Девушка улыбнулась — игриво, как показалось Дэвиду, — и он улыбнулся в ответ. Она смутилась и быстро отвела взгляд, что-то пометила у себя в табличке и взяла стопку чистого белья с тележки.

В тот момент, когда горничная скрылась за дверью, подросток вернулся в номер. Их дверь была следующей по счету, и в его сознании один за другим проносились невообразимые сценарии, едва ли осуществимые. А потом он задумался, что будет, если девушка застанет его мастурбирующим. Она явно была не из робких, и Дэвид представил, что поначалу она растеряется, но после… не исключено, что… ей станет интересно. Тогда она запрет за собой дверь…

Надеяться особо не приходилось, но попытаться определенно стоило. Парень поменял табличку на дверной ручке с «НЕ БЕСПОКОИТЬ» на «ТРЕБУЕТСЯ УБОРКА». Затем он быстро закрыл дверь и поспешил в комнату, на ходу расстегивая ремень и скидывая шлепанцы. Он улегся на кровати, спустил штаны и тут же принялся массировать член в надежде, что возбудится достаточно быстро и горничная застанет его во всеоружии. Ему хотелось, чтобы она вошла и увидела, что он возбужден и ласкает себя. И, быть может, она… что? Отсосет ему? Или оседлает его?

Первое или второе.

А может, и то, и другое.

Это глупо, убеждал себя Дэвид. Это безумие. Но он не останавливался и попытался представить, как латиноамериканка выглядела без одежды. Интересно, большие у нее соски?

В дверь постучали. Подождали немного. Дэвид перестал мастурбировать из страха, что разрядится слишком быстро.

— Обслуживание! — объявил женский голос с легким испанским акцентом.

Подросток ничего не ответил. В дверь снова постучали, затем в замке загремел ключ. Дверь распахнулась…

…и в номер ввалилась полная женщина средних лет. Она увидела, как Дэвид лежит на кровати, обхватив член рукой, и лицо ее залилось краской. Поспешно извинившись, горничная вышла прочь из номера.

Парень отнял руку от члена, закрыл глаза в смятении и скривился, словно от боли. Это единственное, что он мог сделать, чтобы не завопить от досады. Еще ни разу в жизни он не чувствовал себя таким униженным. Черт возьми, о чем он только думал?! Что на него нашло, что заставило его устроить этот спектакль? Натягивая штаны, Дэвид попытался восстановить очередность мыслей, которые довели его до этого безумия. Но мысли уже утратили всякую связь, и причины казались теперь необъяснимыми.