Бентли Литтл - Курорт

Пустые стоянки.

Мужчина остановился. Он дошел до комплекса номеров, следующего за их собственным, и обнаружил, что парковка перед ближайшим корпусом пуста. Либо все разъехались по домам, либо у всех разом угнали машины. Лоуэлл двинулся дальше, прошагал к следующему зданию, миновал еще одно, пока не добрался до приемной и главной стоянки.

Господи боже! Ни одной машины. Стоянки буквально опустели за ночь. Даже маленьких картов, на которых разъезжал персонал, нигде не было видно.

Турман пересек пустую площадку и прошел к сторожке, чтобы выяснить, что здесь творилось. Но в маленькой будке никого не оказалась, и дверь была заперта. Как и ворота, блокирующие въезд.

Теперь Лоуэлл действительно забеспокоился. Он снова прошел через стоянку и вернулся к приемной. Служащих перед входом не оказалось, так что дверь пришлось открыть самому. В холле никого не было. Мало того, казалось, он пустовал уже какое-то время. Лоуэлл ощущал себя Рипом Ван Винкелем, словно забылся сном и проспал целую вечность. Стойка регистрации покрылась слоем пыли, украшенное зеркало позади нее потускнело, а ковровое покрытие на полу истерлось до дыр. Из окон, выходивших в патио и на бассейн, вид открывался точно на вымерший город. Шезлонги и столики лежали опрокинутыми, буфет был заколочен, а бассейн полон мусора. Лишь ухоженные клумбы свидетельствовали о том, что так было далеко не всегда, что еще вчера это был преуспевающий, роскошный курорт с целой армией персонала.

Так как вокруг не было ни души, Лоуэлл уперся руками в пыльную стойку и перескочил на другую сторону. Компьютеры пропали, а все полки и ящики были пусты. Но телефоны остались на месте и были подключены. Турман поднял одну трубку. Затем другую. И следующую. Пока не испробовал все пять.

Телефоны не работали.

На всякий случай он еще раз попытался позвонить с мобильного, но тот по-прежнему не ловил сеть. Мужчина догадывался, что с телефонами других гостей дело обстояло не лучше.

Если здесь еще были другие гости.

Лоуэлл не паниковал — пока еще не паниковал, — но тревога в его душе неумолимо росла. Он спешно вышел из вестибюля и двинулся к ближайшему из строений. Там он постучался в первый же номер, до которого дошел, и приложил ухо к двери. Изнутри доносились самые желанные звуки голосов и движений.

Значит, они с семьей не одни в этом плену.

Турман вздохнул с облегчением. В следующее мгновение дверь отворилась, и усталый мужчина в халате хмуро взглянул на него и спросил:

— Да?

Лоуэлл готов был расцеловать его.

— Простите, — ответил он. — Ошибся комнатой.

Ему хотелось рассказать мужчине о том, что случилось, объяснить, что их здесь бросили, но он передумал. Это и потом успеется. Если и вправду окажется, что им отсюда не выбраться, то все гости соберутся и обсудят план действий. А до тех пор Турман хотел убедиться, что рассмотрел все возможные варианты спасения.

Вертолет!

Лоуэлл совсем про него забыл. И вот он уже снова бежал по тропе, на этот раз к вертолетной площадке.

Как он и опасался, как и предполагал, площадка оказалась пустой. Хотя и не совсем. Вертолета на ней не было, но неподалеку лежала груда обгоревшего и покореженного металла, похожая на останки фюзеляжа.

С этого места Турман мог разглядеть с обратной стороны некоторые из главных строений Реаты. Он переводил взгляд с одного на другое, стараясь припомнить, что мог пропустить. Какие-нибудь иные способы выбраться отсюда или связаться с внешним миром, которые он упустил из виду или позабыл. Но на ум ничего такого не приходило.

Вывод напрашивался единственный: они каким-то непостижимым образом оказались здесь заперты.

Мужчина направился обратно в номер. Он миновал одно из строений со стороны внутреннего двора и с радостью отметил, что занавески на окнах и балконах были раздвинуты, в большинстве номеров горел свет, и было видно, как внутри двигались люди. В одной из этих комнат, понял он вдруг, их поселили изначально.

А Блоджетт по-прежнему был там.

Трусики.

Это не имело значения. Он, может, и ублюдок, но оказался в одном положении с остальными.

Лоуэлл обошел здание и увидел толпу перед воротами к бассейну. Водопад был отключен, поэтому он слышал голоса рассерженных гостей. Их собралось человек пятнадцать или двадцать, и многие еще были взъерошены после сна и одеты в халаты Реаты. Вероятно, туристы обнаружили, что случилось и теперь, похоже, засыпали кого-то вопросами. Неужели они нашли кого-то из сотрудников?

Как выяснилось — нашли. Но это был простой уборщик, и знал он, наверное, не больше, чем все остальные. Кроме того, он едва говорил по-английски и большинство требований и вопросов, которыми его осыпали, просто не понимал.

Турману стало жаль этого служащего: беднягу просто затоптали словесно. «Оставьте его в покое , — хотелось ему сказать. — Он знает не больше вашего» . Но толпа была в ярости, все кричали, и Лоуэлл не решился выступать против них. Он вглядывался в лица в надежде увидеть Рэнда Блэка или кого-нибудь из Корольков — хоть кого-то, к кому мог бы обратиться. Но все лица были лишь смутно знакомы, и никого из них лично мужчина не знал.

Он задержал взгляд на темноволосой женщине примерно его возраста.

Нет. Это невозможно.

Лоуэлл прищурился, вытянул голову, обошел толпу и взглянул на женщину с другой стороны. Но что бы он ни делал, она неизменно выглядела как повзрослевшая Мария Альварес, его первая девушка из средней школы.

Мария Альварес.

Казалось неправдоподобным, что она тоже решила отделаться от встречи выпускников и выбрала тот же самый курорт, что и Турман, чтобы уехать подальше из Калифорнии. Но… возможно ли это?

Кого он обманывал?

Лоуэлл осторожно вглядывался в ее лицо. Может, это кто-то другой, кто-то очень похожий на Марию? Но тут она закричала на уборщика:

— Куда все подевались?!

Это был ее голос. Даже через столько лет Турман по-прежнему его помнил. А увидев, как женщина сложила руки на груди, выражая недовольство, он уже не сомневался: это была она.

— Отвечай! — потребовала Мария.

Лоуэлл вспомнил, как агрессивно Рейчел требовала от него секса.

Вылижи ее начисто!

Трахни меня! Отымей как следует!

Так обычно говорила Альварес.

Его обдало холодом. Лоуэлл понятия не имел, почему не подумал об этом раньше, но теперь ему вспомнилась ее напористость. Вспомнилось, как она распоряжалась во время занятий сексом и отдавала специфические приказы на заднем сиденье его машины. Мария была школьной потаскушкой, и многие из друзей ему завидовали. Она росла без матери в бедном квартале на окраине, самооценка у нее была ниже плинтуса, и большинство девчонок ее презирали. Все это она восполняла агрессивным поведением во время секса. Все, что ей было нужно, — это кто-нибудь, кто бы в нее верил, заботился о ней, и тогда все встало бы на свои места. По крайней мере, так считал Лоуэлл. Но все закончилось тем, что Мария переспала с половиной класса, включая Джона Мердока, который впоследствии стал его лучшим другом. А когда Турман бросил ее, она лишь посмеялась над ним.