Дэниел Силва - Англичанка

Внизу обнаружилось фойе с плиточным полом и дверьми во всех трех стенах. Слева располагалась запертая кладовая; амбарный замок ярко сверкнул в луче фонаря, а значит, провисел здесь недолго. Скинув рюкзак и достав из него болторез, Габриель перекусил дужку — небольшое усилие, и замок со звоном упал на пол. Габриель отодвинул щеколду и распахнул дверь — в ноздри ударил тяжелый и приторный запах. Запах человека, которого держат в плену. Габриель повел по сторонам лучом фонаря: койка, наручники, мешок, который, очевидно, надевали на голову пленнику, ведро для нужды, шумопоглощающая изоляция на стенах.

Вот только Мадлен здесь не было.

Наверху раздалось еще два хлопка.

Потом еще два.

Первое тело лежало у подножья лестницы на второй этаж. Это был один из охранников, который не показывал носу из дому. Правда, мало что от его носа, да и лица вообще осталось благодаря точным попаданиям двух пустотелых пуль сорок пятого калибра. Та же участь постигла и лежащего рядом Рене Броссара. Он все еще сжимал в безжизненной руке пистолет. На площадке второго этажа Габриель заметил труп женщины. Келлер не хотел убивать ее, но она не оставила выбора — навела на него пистолет и точно собиралась стрелять. Англичанин пощадил ее лицо, всадив обе пули в грудь. В итоге она единственная осталась жива. Опустившись рядом на колени, Габриель взял ее за ледяную руку.

— Я умру? — спросила женщина.

— Нет, — сказал Габриель. — Ты будешь жить.

— Помогите. Прошу, помогите.

— Помогу, — ответил Габриель. — Если ты поможешь нам. Скажи: где найти девушку?

— Не здесь.

— Тогда где она?

Женщина беззвучно шевелила губами.

— Где? Где она? — повторил вопрос Габриель.

— Клянусь, я не знаю. — Женщина задрожала, она уже не видела его. — Пожалуйста, — шепнула она, — помогите.

— Когда ее отсюда забрали?

— Два дня назад. То есть три.

— Когда точно?

— Не помню. Пожалуйста, помогите…

— До или после того, как вы с Броссаром ездили в Экс?

— Как вы узнали про Экс?

— Отвечай, — еще крепче стиснул ей руку Габриель. — До или после?

— В ту же ночь.

— Кто ее забрал?

— Поль.

— Он был один?

— Да.

— Куда он ее забрал?

— На другую явку.

— Он так и сказал? Явка?

— Да.

— Где эта явка?

— Не знаю.

— Отвечай.

— Поль нам не говорил. Назвал это оперативной маскировкой.

— Именно так и назвал? Оперативной маскировкой?

Женщина кивнула.

— Сколько у него явок?

— Не знаю.

— Две? Три?

— Поль не говорил.

— Долго здесь держали девушку?

— С самого похищения, — ответила женщина и умерла.

Трупы сложили на полу в кладовке и накрыли их чистой простыней. Отмывать кровь в доме не стали; только в саду Габриель наскоро полил из шланга плитняк, чтобы хоть как-то скрыть следы произошедшего на вилле. По его подсчетам, в запасе имелось где-то сорок восемь часов, потом женщина из «Недвижимости в Любероне» приедет забрать ключи и проверить состояние виллы. Увидит кровь, вызовет жандармов, а те обнаружат четыре трупа в подвале, где арендаторы превратили хозяйскую кладовую в импровизированную тюрьму. Итак, сорок восемь часов. Может, чуть — совсем чуть-чуть — больше.

Уже светало, когда они вернулись к мопеду Габриеля и старому «рено» Келлера. Габриель замер и напоследок обернулся посмотреть на виллу и долину: к виноградникам шел одинокий рабочий. Погрузив сумки в багажник машины, Габриель и Келлер порознь отправились в городок Бьо, где заглянули на кофе с булочкой в кафе, полное румяных местных жителей. От запаха свежеиспеченного хлеба Габриеля слегка замутило. Он позвонил в Лондон Грэму Сеймуру и непрямым текстом сообщил, что операция провалилась: Мадлен держали на вилле, однако семьдесят два часа назад перевезли в другое место. След завел в тупик, доложил Габриель и отключился. Оставалось ждать, пока Поль выдвинет свои требования.

— Вдруг он решит не рисковать и не станет ничего требовать? — предположил Келлер. — Возьмет и прикончит девчонку?

— Откуда такой пессимизм?

— С кем поведешься, от того и наберешься.

Люберон они покинули тем же путем, каким приехали, выслеживая Рене Броссара и его спутницу: вниз по склонам гор, через реку Дюранс, вдоль берега водохранилища в Сен-Кристофе — и так в конце концов вернулись в Марсель. Габриель и Келлер купили билеты на отходящий в полдень паром до Корсики и сели за разные столики в кафе при терминале. Габриель взял себе чаю, Келлер — пива. Англичанин заметно помрачнел — не часто ему доводилось возвращаться на Корсику, провалив задание.

— Это не ваша вина, — попытался утешить его Габриель.

— Я заверил вас, что девушка на вилле, — ответил Келлер. — А ее там не было.

— Похитители убедительно притворялись.

— Почему? Зачем они несли вахту по ночам, если Мадлен давно забрали?

В этот момент завибрировал сотовый Габриеля. Он медленно поднес трубку к уху, молча выслушал сообщение и снова положил мобильник на стол.

— Грэм? — спросил Келлер.

Габриель кивнул.

— Этой ночью в Гайд-парке под скамейкой оставили телефон.

— Где он сейчас?

— На Даунинг-стрит.

— Когда на него позвонят?

— Через пять минут.

Келлер допил пиво и сразу попросил повторить. Прошло пять минут, потом еще столько же. Снаружи объявили посадку на паром. Не успел диктор договорить, как телефон Габриеля вновь завибрировал. Как и в первый раз, Габриель молча выслушал звонившего.

— Ну и? — спросил Келлер, когда Габриель убрал сотовый в карман.

— Поль выдвинул требования.

— Сколько ему нужно?

— Десять миллионов евро.

— Это все?

— Нет, — сказал Габриель. — Премьер-министр хочет поговорить.

Снаружи от пристани к парому тянулась извилистая очередь машин. Келлер встал и вышел из кафе.

Ближайший рейс до Хитроу вылетал в пять вечера. В магазине близ Старого порта Габриель купил смену одежды и заселился в убогий отель при железнодорожной станции, чтобы помыться и привести себя в порядок. Старую одежду бросил в переполненный мусорный контейнер за рестораном, мопед оставил там, где с наступлением ночи его непременно должны были угнать, и на такси отправился в аэропорт. Терминал был пуст — будто все бежали из него в преддверии вражеской оккупации. Проверив французские новостные сайты, Габриель убедился, что жандармы еще не нашли тела убитых похитителей, а после купил на имя Йоханнеса Клемпа билет в первый класс до Лондона. В полете отказывался от любых услуг авиалиний и, игнорируя попытки соседа — лысого швейцарского банкира — завязать разговор, угрюмо пялился в иллюминатор. Любоваться особенно было нечем: небо на севере Европы заволокли густые облака. И лишь когда самолет вновь снизился до высоты нескольких тысяч футов, ночную мглу пронзили желтые огни натриевых ламп Западного Лондона. Будто море свечей, зажженных на алтаре. Габриель закрыл глаза, и перед мысленным взором его встала женщина в плаще, на коленях у алтаря, в плохо освещенном древнем соборе. Она перекрестилась — словно бы в первый раз.