Александр Варго - Ожившие

— Хорошо, что мы в воде, — вполголоса произнес Эд. Он посмотрел на Татьяну и, смущаясь, спросил: — А ты не хочешь… в туалет?

— За меня не переживай, — слабо улыбнулась она. Посмотрела в сторону дремавшего мужа и сказала: — Представить себе не могу, как после всего этого можно дрыхнуть.

— Не последнюю роль сыграло его признание. Ему сразу стало легче, — объяснил Эд. — Прикинь, с каким грузом он жил все это время.

Татьяна обдумывала слова Эда, и в какой-то момент ей даже стало жаль Славу. Теперь она понимала причины этих пьянок без повода, вспышек агрессии, зачем он нанял личную охрану…

— Если мы выберемся, ты поможешь ему? — с надеждой спросила она.

— Не «если», Таня, а когда, — поправил ее Эд. Он погрузился в размышления. — Все это очень странно. Если бы этот дядя хотел убить Славку, то зачем ему этот спектакль с фотками? Не понимаю. Но в любом случае вам нужно будет уехать, по крайней мере, из Тасмании. На острове Маккуори у меня есть один знакомый, на время перекантуетесь там, а потом… а потом как карта ляжет.

— Эдик, что ему будет… за смерть грека? — осторожно спросила Татьяна.

— Если парень будет молчать, то, может, ничего и не случится. А молчать он вряд ли будет, — рассудил Эд.

— Но ведь он оборонялся! И мы подтвердим это! — Она умоляюще заглянула в глаза Эду.

— Ты не знаешь местных законов. Ты считаешь, что с ним будут возиться, вызывать комиссара для проведения расследования? Да им проще нас закопать на пляже, предварительно вывернув наши бумажники.

Услышав такую перспективу, Татьяна похолодела.

— Может, ему заплатить? — робко спросила она.

— Можно попробовать.

Из груди Татьяны вырвался вздох.

— А ведь все к этому шло. Помнишь бабочку?

Эд кивнул.

— Не могу сказать, чтобы этот Папаша Дриппи был хорошим человеком, но уж как-то сально он на меня поглядывал, — заметила Татьяна, вспомнив двусмысленные жесты охотника.

— Он хотел тебя, — вдруг сказал Эд. — Извини за подробности… трахнуть во все, куда только можно засунуть. Он спрашивал, сколько ты стоишь и как ты умеешь… в общем, его интересовал оральный и анальный секс.

— То есть? — опешила Татьяна, чувствуя, как к лицу прилила кровь.

— Вот так. Вы думали, что я перевожу его треп про акул, а на самом деле он говорил такие мерзости, что у тебя волосы дыбом встали бы, переведи я тебе дословно его сексуальные фантазии.

— И что ты ему отвечал?

— Что ты не продаешься. Просто белые женщины очень ценятся в здешних краях, а Папаша Дриппи, по местным меркам, достаточно обеспеченный человек, который мог позволить себе заплатить за женщину. Даже за белую.

— И ты… все понимал и ничего не сделал? — в голосе женщины слышалось одновременно изумление и обида.

— Не хотел портить вам отдых, — пояснил немного виновато Эд.

— А потом, когда бы мы вернулись, ты бы с ним разобрался, да? — лукаво посмотрела на него Татьяна, но Эд промолчал.

«Конечно, разобрался бы, — промелькнула у Татьяны мысль. — Избил бы, если бы вообще не убил».

— Я постоянно думал о тебе все это время, — вдруг проговорил Эд. — Помнишь, ты мне как-то дала почитать Януша Вишевского «Одиночество в Сети»? Я до сих пор помню одну фразу из этой книги. «Нет ничего несправедливей, чем скучать по ком-то без взаимности. Это даже хуже, чем любовь без взаимности».

Он бережно коснулся лица Татьяны, осторожно убрав со лба прилипшие волосы.

— Не надо, — тихо сказала она, хотя прикосновения Эда были ей необычайно приятны.

— Почему? Тебе ведь хорошо, правда?

Татьяна с колотящимся сердцем чувствовала, как рука Эдуарда ловко проникла за ворот ее рубашки и нежно поглаживала упругую грудь. Где-то внизу живота постепенно разливалось сладкое тепло. Она закусила губу, едва сдерживая себя, чтобы не закричать от наслаждения.

— А помнишь, как ты делала губы во время этого ? — услышала она его жаркий шепот. — Буковкой «О». Это было… так необычно и забавно. И это было так давно…

Татьяна буквально кожей ощущала, как у нее набухают соски, а теплая истома, медленно разливающаяся внизу, стала подниматься наверх. С ее губ сорвался тихий стон, она опустила веки и глубоко задышала.

Неожиданно перед глазами возник Вячеслав, хмурый, с тяжелым, обвиняющим взглядом. Огромным усилием воли она убрала руку Эда.

— Не нужно так больше делать, — хрипло сказала она. — У тебя… у тебя семья, — вдруг вырвалось у нее первое, что пришло в голову.

Эд отодвинулся, но обиженным не выглядел.

— Нет у меня никого, — вдруг ожесточенно произнес он.

— Как нет? — растерялась Татьяна. Возбуждение медленно, с неохотой отступало, как полуденная тень.

— Она шла гулять с детьми. Выходила из лифта с коляской, один сын оставался в кабине. И вдруг двери закрылись, и лифт поехал вниз. Коляску всмятку, второго сына вместе с ней. А потом кабина неожиданно полетела вниз, никакие блоки не помогли. Сын разбился от удара. А жена отравилась спустя неделю в больнице.

Он говорил бесстрастным тоном, и рассказ занял не более тридцати секунд, но каждое из произнесенных слов было похоже на тупые гвозди, которые он беспощадно вколачивал в сознание Татьяны, от них веяло такой всепоглощающей горечью, что она, не сдерживая эмоций, крепко прижалась к нему.

— Я люблю тебя, — прошептал Эд, с нежностью целуя женщину в губы. — И всегда любил только тебя.

Татьяна смотрела прямо перед собой, ощущая влагу в глазах. Или это брызги от волн? Ведь и слезы, и океан соленые…

Рядом послышалось мерное посапывание.

— Сема тоже отрубился, — сказал Эд. — Интересно, кто он все-таки такой? Ты не голодна?

— Не-а. Сегодняшнее шоу надолго отбило у меня аппетит, — сказала Татьяна. — Ты же знаешь, я всегда была равнодушна к еде.

— Да. Хотя у тебя было исключение. Картошка фри, угадал?

— Ага. Я ее и сейчас обожаю, хоть это и дрянь редкостная.

— Выберемся отсюда, я сам тебе ведро нажарю.

Они тихо засмеялись.

Тем временем ночь вступила уже в свои полноценные права, угольным покрывалом накрыв безбрежную гладь океана. Сотни звезд перемигивались друг с другом, изредка небо молниеносными штрихами чертили метеориты. Татьяна ненароком посмотрела вниз и едва сдержала возглас изумления. Ночь под водой была куда прекраснее небесной, там, в прозрачной глубине, сверкали миллиарды звезд и лун. Мягко фосфоресцируя, мимо проплыла крупная рыба с широкими прозрачными плавниками. Две громадные медузы плавно шевелили зеленоватыми щупальцами, их желеобразные купола переливались мельчайшими фиолетово-красными огоньками. Эд успокоил, сказав, что они неопасны. А где-то внизу на больших глубинах мелькали желтоватые тени, словно кто-то на дне включил десяток фонарей разного калибра.