Джеффри Дивер - Грань

— Где именно все происходит?

— Около здания сенатских офисов, — сообщила она.

Я отключил связь и поехал в указанном направлении. Через пять минут с помощью своего удостоверения сотрудника федеральных правоохранительных органов я проехал сквозь толпу демонстрантов и благополучно миновал баррикады, где задержали бы любого, кто захотел бы последовать за мной. Сторонники кандидата располагались по одну сторону условной черты, противники — по другую. Я отметил, какими грязными оскорблениями осыпали они друг друга. Понятно, что полицейские находились тут же в весьма внушительном количестве. Мне припомнилась недавняя серия статей в «Пост», где отмечался рост поляризации и агрессивности среди американских политических активистов.

Мой телефон снова зазвонил.

— Слушаю тебя, Фредди.

— Ты где?

— Сейчас стараюсь не наехать на одного из демонстрантов у сената.

— Сбей парочку специально для меня.

— Ты на месте?

— Да, мы уже здесь. В указанном районе.

— Что-нибудь заметили?

— Пока ничего.

— Я скоро присоединюсь к вам.

Моя машина выбралась наконец из толпы, и я, убедившись, что за мной никто не едет, поспешил в небольшой гараж (рядом с вокзалом «Юнион»), которым мы иногда пользовались. Через несколько минут я сменил официальный «таурус» Гарсии на другой автомобиль с фальшивым номерным знаком и выехал наружу не через те ворота, в которые въезжал.

Еще десять минут спустя я подъехал на место расставленной нами ловушки.

Новый раунд игры против Генри Лавинга вот-вот должен был начаться.

Мы остановили свой выбор именно на этом заброшенном районе в северо-западной части столичного округа, потому что он превосходно подходил для засады.

Здешняя запущенная бывшая промышленная зона выглядит так же угнетающе угрюмо, как такие же индустриальные трущобы Детройта или юга Чикаго. Склад, снятый нами здесь за сущие гроши, стоял посреди поросшей травой и местами заболоченной свалки. В разных направлениях ее пересекали ржавые рельсы (никогда ни видел там ни одного поезда), подъездные дороги все в рытвинах да пара каналов, откуда несло какой-то кислятиной. Вместе со складом мы стали обладателями полутора гектаров, с позволения сказать, «земли» с чахлыми кустами и такими же анемичными деревьями и лужами с водой, напоминавшей цветом шкуру больной тропической ящерицы. Сам по себе склад подавал кое-какие признаки жизни, но недостаточные, чтобы со стороны сойти за глубоко законспирированную явку. Неподалеку от него стояли два полуразрушенных сарая, где оперативные группы могли затаиться в ожидании появления врагов, — оба создавали хорошие позиции для ведения перекрестного огня. Стены склада почти без окон были непроницаемы для пуль. Это место мы уже использовали несколько раз, хотя лишь дважды нам сопутствовал успех. Последняя попытка предпринималась в январе прошлого года, когда в сильнейший снегопад я просидел в засаде четыре часа, попивая холодный кофе из отсыревшего картонного стакана, который держал покрасневшими от мороза пальцами, пока наемный убийца не решился на дерзкую, но роковую для него вылазку.

Сейчас я подъехал задами через поля, не видимый никаким возможным наблюдателям, расставленным по периметру участка. Потом припарковал машину на значительном удалении от склада там же, где оставили свои автомобили федералы, то есть в ложбине, откуда их не было заметно ни с одного из подъездных путей. Взвалив на плечо сумку, я прошел сквозь заросли кустов и под насквозь проржавевшим железнодорожным мостом без всяких следов граффити — даже молодежные банды избегали этого пугающе гнилого местечка. Остановившись на секунду, я еще раз внимательно оглядел окрестности, не обнаружил никаких признаков присутствия вражеских лазутчиков и снова нырнул в разросшиеся кусты в направлении места общего сбора. Однако, бросив взгляд под ноги, я задержался. Судя по обломанным веткам, истоптанным прошлогодним листьям и перевернутым камням, Фредди привел с собой не менее шести агентов, но ни один из них, как оказалось, не был обучен скрывать столь очевидные признаки своего появления. Мне пришлось повозиться, заметая самые заметные из их следов.

Меня окружала планета отходов, брошенных грузовиков и строительной техники, не говоря уже о грудах самого обыкновенного мусора. Справа я видел отблеск узкого канала с желтушно-зеленой водой, в которой плавали нечистоты и пара дохлых белок: они погибли, хлебнув мерзостной жижи. Небольшую туристическую моторную лодку занесло туда, должно быть, течением с Потомака. Потом полоска воды пропала из виду, и через несколько секунд я оказался на командном посту, где приветствовал Фредди и его подчиненных — шестерых тридцатилетних мужчин, рослых и неулыбчивых, и более молодую женщину, с виду такую же хмурую. Этнически эта группа представителей закона и порядка в точности отражала состав населения города: чернокожие, латиноамериканцы и белое меньшинство в лице женщины и самого старшего по возрасту агента. В представлении обычных людей сотрудники ФБР всегда облачены либо в темные костюмы с белыми рубашками, либо в боевое снаряжение, делающее их похожими на солдат из научно-фантастических фильмов. На деле же большинство агентов одеваются неброско и неформально: ветровки, бейсбольные кепки, синие джинсы. На прибывшей сюда даме джинсы были от дорогого дизайнера и, как я невольно отметил про себя, довольно туго обтягивали ее фигуру. При этом все без исключения надели бронежилеты.

Я натянул его и на себя.

В воздухе витало напряжение, хотя по глазам этих людей было видно, что им не терпится вступить в бой.

Пока я приспосабливал наушники и микрофон для связи, Фредди назвал мне каждого из своей группы по имени. Я отнесся к этому с самым пристальным вниманием, потому что уже скоро могла возникнуть необходимость четко различать, кто есть кто, если схватка примет нешуточный оборот. При этом я в знак приветствия кивнул каждому. Потом спросил, не появлялся ли кто-нибудь посторонний. Ответила мне женщина:

— Мы заметили светлого цвета седан — серый или коричневый, — который проехал вдоль западной стороны участка минут пять назад. Он не останавливался, но двигался очень медленно. По моим прикидкам, километров пятнадцать в час, не больше.

При таком освещении за серый или коричневый легко было принять бежевый цвет. Неужели это машина Лавинга еще из Западной Виргинии? Я поделился этой информацией, и они приняли ее к сведению.

Само по себе замедленное движение подозрений не вызывало. Все здешние дороги покрыты рытвинами и ямами, асфальт давно не обновляли, а предупреждающие знаки отсутствовали. Должно быть, их растащили по домам местные мальчишки. Это легко объясняло осторожность водителя светлого седана. Но вместе с тем отвратительное состояние дороги давало Лавингу хороший предлог не торопясь осмотреть местность.