Монс Каллентофт - Осенний призрак

Тем не менее Малин запомнила имя Йохена Гольдмана и то, что он надул котирующееся на бирже предприятие при помощи одного французского графа; что скрывался за границей в течение десяти лет, пока не истек срок давности его преступления, снискал внимание средств массовой информации и издавал книги о своей жизни в изгнании. И никто на их встрече в замке не придал значения связи между финансовым мошенником и убитым.

Странно. Хотя, вероятно, расследование сейчас только набирает обороты, и пути его пока туманны, как осенний пейзаж за окном.

— Что вы делали сегодняшней ночью? — спрашивает Малин с раздражением в голосе.

— Инспектор полагает, что я причастна к смерти Петерссона?

— Я ничего не полагаю, — говорит Малин. — Просто ответьте на мой вопрос, будьте добры.

— Я вернулась домой на такси из Линчёпинга часа в четыре утра, вы можете это проверить. Ночью я была у Антона, моего любовника из Валлы. [26] Валла — район Линчёпинга. Я дам вам его телефон.

— Спасибо, — говорит Харри, — но это вряд ли пригодится. Вам больше нечего нам сообщить?

Старуха щурит глаза. Открывает рот, словно хочет что-то сказать, но не говорит ни слова.

Харри собирается заводить машину. Он только что приласкал собаку, поговорил с ней, успокоил, после чего она снова улеглась на пол. Кажется, ей не доставляет удовольствия смотреть в окно на леса и пастбища.

«Мой мозг плохо работает, — думает Малин. — Он хочет спирта».

Гольдман причастен к крупнейшему финансовому скандалу в истории страны, и ему удавалось скрываться, пока не истек срок давности преступления. И с этим типом у Петерссона были дела. Коллегам предстоит многое проверить, в комнатах замка горы бумаг, а когда речь идет о расследовании убийства, полицейские могут брать все, что им требуется, и не спрашивать никакого разрешения. С кем мог еще быть связан Йерри Петерссон, если он имел дело с Гольдманом?

Малин смотрит на подернутые туманом поля, леса и дорогу. Тысячи переходящих друг в друга оттенков серого цвета. Ветер достаточно сильный, и намокшие листья кружат над черно-зеленой землей, словно тяжелые хлопья медного цвета, блуждают туда-сюда, похожие на металлические звезды на фоне слишком низкого неба. А поодаль, на склоне холма, темно-красная листва лежит рядами, напоминая кровавые ручейки на теле Йерри Петерссона.

Нужно перезвонить Туве.

Малин пытается зафиксировать взгляд, но у нее все плывет перед глазами. Она не хочет смотреть на свое опухшее лицо в зеркальце заднего вида и думать о том, почему она так выглядит, отводит взгляд от своих горящих от стыда щек, мелких морщинок на лице. Автомобиль, кажется, куда-то падает. Ей трудно дышать, хочется выброситься наружу. Туве, Янне, сможете ли вы когда-нибудь простить меня?

Ад.

Дайте же мне пить. Сейчас же. Меня прошиб пот. Я знаю, что я должна делать, но не могу, ни черта не могу…

— С тобой все в порядке? — спрашивает Харри.

— Вполне, — отвечает она, направляя свои мысли в русло спасительного для нее расследования.

Черный автомобиль во сне? Линдмана? Юханссона? Но что они делали там в это время?

Йохен Гольдман.

Вся семья Фогельшё.

Жадная до денег публика.

Кто из них хуже?

Одна только мысль о том, что им предстоит пересмотреть все эти бумаги, вызывает в Юхане Якобссоне раздражение. Сколько папок они уже перенесли в эту комнату? Двести? Триста? Его светло-голубая рубашка в грязно-серых пятнах. Он озирает зал заседаний полицейского участка, до сих пор ощущая во рту вкус мяса под соусом, которым не так давно пообедал.

Эта комната без окон с желто-серыми ткаными обоями и консольными полками на стенах будет их штаб-квартирой в расследовании убийства Йерри Петерссона.

Два жестких диска.

Вся его успешная профессиональная карьера свалена в кучу в чулане полицейского участка.

«Печально», — думает Юхан. Тем не менее он рад, что в эту пятницу все-таки что-то произошло. Они не успели доехать до Несшё, куда направлялись к родителям жены, когда позвонил Свен Шёман, рассказал, что случилось, и поинтересовался, не сможет ли Юхан приехать.

«Я буду через час-два», — ответил Якобссон.

Жена пришла в ярость, и он не мог ее в этом винить. Скрепя сердце она отвезла его в Скугсо, а потом одна, с детьми, повернула обратно, в сторону Несшё.

Но даже вся эта бумажная работа, ожидающая их, в сотни раз веселее общения со стариками. Им всегда есть что сказать по любому вопросу, в частности о семейной жизни. Гораздо больше, чем под силу выслушать Якобссону.

Каждый должен заниматься своим делом, так гораздо лучше.

Бумаги в папках и документы на жестких дисках рассказывают о тех случаях, когда люди делали не то, что должны, — по крайней мере, в этом Юхан уверен. Какого дерьма здесь только не найдешь! На какое дерьмо только не выйдешь через эти бумаги! А может, они ничего и не найдут. Ведь иметь сомнительную репутацию не противоречит закону.

Папки помечены датами, в некоторых случаях именами. Они просмотрели лишь несколько из них. Йерри Петерссон был, похоже, аккуратный человек, каждый документ на своем месте. Это не уменьшает объема работы Юхана и Вальдемара Экенберга, хотя и несколько упрощает ее.

Имена на папках неизвестны Юхану, кроме одного: Гольдман. Манящая тень, кажется, больше из области фантастики, хотя этот человек и существует в действительности. Форс звонила, говорила о связи Петерссона с Гольдманом, а теперь папка с его именем лежит на столе перед Юханом. Как минимум тридцать документов, испещренных цифрами — своеобразными символами алчности.

Голос у Малин грубоватый, какой бывает от алкоголя, немного усталый и печальный. С каждым днем она выглядит все более измотанной, и Юхан хочет спросить ее, как она себя чувствует. Но Малин Форс не из тех, с кем можно болтать об эмоциональных переживаниях.

Дверь открывается с сердитым скрипом. В проеме стоит Вальдемар, отягощенный двумя коробками. В них папки с бумагами и жесткие диски.

«То, что мне сейчас надо», — думает Юхан, но Вальдемар воспринимает эту работу как наказание. Вероятно, в какой-то степени так оно и есть: Свен хочет держать этого печально известного безумца под контролем. Слухи верны: Якобссон сам не раз видел, как Вальдемар вытягивает из людей информацию. Однажды он прижал пистолет к шее одного подозреваемого, чтобы добиться от него правды или того, что полицейский считал правдой. Иногда это работает, но только в краткосрочной перспективе. В конце концов насилие всегда кусает себя за хвост.

Вальдемар небрежно бросает коробки в угол комнаты и распрямляет спину. Он фыркает и пыхтит, бормочет что-то насчет того, что ему нужна сигарета. Потом садится за стол, и Юхан видит, как неудобная прорезиненная обивка стула прогибается под спиной коллеги.