Джон Сэндфорд - Ночной убийца

Кэрриган первым пересек тротуар и поднялся по ступенькам. Лукас и Коннел немного помедлили и последовали за ним.

Бар расположился в гостиной старого дома. В зале стояло полдюжины стульев, на трех сидели посетители. Двое мужчин и две женщины устроились за столом слева. Как только Лукас и Меган вошли, все замерли. Воздух был пропитан табачным дымом и ароматами виски.

— Мистер Портер, — начал Кэрриган, обращаясь к лысому человеку за стойкой бара.

— Что я могу для вас сделать, джентльмены? — спросил Портер, опираясь обеими руками о стойку.

У Портера не было лицензии, но обычно на это никто не обращал внимания. Один из сидящих за столом мужчин отодвинул свой стул на дюйм, и Лукас посмотрел на него. Тот замер на месте.

— Один из ваших клиентов видел человека, подозреваемого в убийстве. Речь идет о белом мужчине, который зарезал белую девушку и бросил тело в парке, — Кэрриган говорил спокойно и вежливо. — Мы имеем дело с настоящим маньяком, и нам необходимо поговорить с Лоуренсом Райтом. Вы видели его?

— Не могу вспомнить. Да и имя я слышу в первый раз, — ответил Портер, но его взгляд переместился в сторону коридора.

Там находилась дверь с написанной от руки буквой «М».

— Ну, тогда мы не будем вам мешать, — сказал Кэрриган. — Я только схожу в туалет, если вы не возражаете.

Лукас сделал несколько шагов и оказался спиной к настенным часам «Грейн белт» так, чтобы контролировать выход. Пистолет находился на ремне сзади, и он положил руку на бедро, словно с нетерпением ждал Кэрригана.

— Полицейские у заднего выхода, — послышался чей-то голос.

— Интересно, что они здесь делают? — спросил кто-то другой.

Кэрриган шагнул в коридор, прошел мимо двери в туалет, а потом быстро вернулся, распахнул дверь и улыбнулся.

— Эй! — позвал он Лукаса, изобразив на лице удивление. — Представляешь, кто здесь? Лоуренс сидит на горшке.

— Закрой дверь! Я делом занят. Пожалуйста, — прозвучал обиженный голос.

Так говорят в бездарных мыльных операх. После короткого молчания послышался низкий женский смех, а через мгновение хохотали уже все посетители. Даже Портер фыркнул и опустил голову к стойке. Лукас тоже сдержанно засмеялся и слегка расслабился.

Лоуренс оказался худым, почти истощенным молодым человеком. К двадцати годам он растерял большую часть передних зубов, как нижних, так и верхних, поэтому при разговоре издавал хлюпающие звуки.

— …Я не знаю, хлюп , было темно. Синий с белым, я думаю, хлюп . У того типа была борода. А у пикапа большие колеса.

— Большие?

— Огромные. Говоришь, кто-то видел подножку? Хлюп . Я вроде как ничего такого не разглядел. Может, она у него и есть, но я не помню. За рулем сидел белый парень с темной бородой.

— С бородой, — повторила Коннел.

— А почему ты уверен, что он был белым?

Лоуренс нахмурился, словно решал головоломку, но в следующее мгновение его лицо просветлело.

— Потому что я видел руки. Он что-то нюхал, когда я смотрел на него.

— Кокаин?

— Точно, — кивнул Лоуренс. — Все остальное выглядит по-другому, а когда ты на ходу нюхаешь кокс, это ни с чем не перепутаешь. Хлюп . Нужно взять щепотку и втянуть в себя. Вот что он делал. И я видел его руки.

— У него длинные или короткие волосы? — спросила Меган.

— Не могу сказать.

— Наклейки на бампере, номера, что-нибудь еще? — спросил Лукас.

Лоуренс наклонил голову и поджал губы.

— Не-е-е, я ничего такого не заметил, хлюп .

— Ты вообще ничего не заметил? — проворчал Кэрриган.

— Я же сказал вам, он нюхал, — попытался защищаться Лоуренс. — И я видел, что он белый.

— Большое дело. Кстати, так выглядит Миннеаполис, — проворчал Кэрриган. — В нем живет два с половиной миллиона белых.

— Я здесь ни при чем, — ответил Лоуренс.

Красно-белый или сине-белый пикап, возможно, с серебряной подножкой, но и это не факт. Нюхает кокаин. Белый. Борода.

— Давайте отправим его в участок, пусть еще раз расскажет, что он видел, — предложил Лукас Кэрригану. — И запишем показания на пленку.

Они вернулись к телу, но там ничего не изменилось, если не считать того, что взошло солнце и мир вокруг приобрел бледный, словно замороженный вид. Эксперты снимали место преступления на видеопленку, в конце квартала уже стояли фургоны «ТВ-3» и Восьмого канала.

— Твои друзья с «ТВ-3», — сказал Лукас, подтолкнув Коннел локтем.

— Тараканы, — ответила она.

— Пойдем.

Лукас оглянулся на телевизионщиков. Темноволосая женщина помахала ему рукой, и он махнул в ответ.

— Они превращают убийства, изнасилования, порнографию, боль и болезни в развлечение, — сказала Коннел. — Из любой мерзости, которая происходит с человеком, они способны сделать передачу.

— А ты без колебаний пошла к ним.

— Естественно, — спокойно ответила Меган. — Они тараканы, но это реальность, и их можно использовать.

Коннел хотела послушать, как Лоуренс будет давать показания, и рассчитывала надавить на патологоанатома, которому предстояло делать вскрытие Марси Лейн. Лукас отпустил ее и посмотрел на часы: Уэзер выйдет из дома через пятнадцать минут, значит, он не успеет застать ее. Он поехал в «Перкинс», где они встречались с патрульными, купил газету и заказал кофе и блины.

История Мусорщика Дуга занимала первую страницу «Стар трибьюн», ему посвятили редакционную статью и очерк.

Редакционная статья начиналась так: «Основной подозреваемый в серии убийств сексуального характера арестован вчера в округе Дакота…»

В очерке говорилось: «Мусорщик Дуг жил под деревом на свалке и постепенно отрезал себе пальцы на левой руке и на ногах…»

— Хорошая история.

Перед его столиком остановилась пара отличных ног, и Лукас поднял голову. Ему улыбнулась знаменитость. Лукас узнал ее, но никак не мог вспомнить имя.

— Джен Рид, — представилась она, — «ТВ-3». Разрешите присоединиться к вам?

— Конечно, — Лукас указал на место напротив. — Но едва ли я смогу сообщить вам что-нибудь существенное.

— Операторы говорят, что вы классно с нами общаетесь, — сказала Рид.

Она была старше, чем большинство телеведущих. «Вероятно, ей лет тридцать пять», — подумал Лукас. Она обладала яркой внешностью — общее качество женщин-репортеров, работающих в прямом эфире в новостных программах. У нее были большие темные глаза, золотисто-каштановые волосы, ниспадающие на плечи, и ставший в последнее время модным слегка неправильный прикус. Однажды в разговоре с Уэзер Лукас предположил, что какой-то хирург сделал себе состояние, штампуя телевизионных ведущих с пухлыми губами и неправильным прикусом. Уэзер ответила, что это нарушение врачебной этики. Впрочем, на следующий день она призналась, что стала обращать внимание на подобные вещи и что такое количество местных телеведущих с неправильным прикусом уже нельзя списать на простые проблемы с зубами.