Джон Сэндфорд - Ночной убийца

— Значит, ты помнишь, как встретил ее в магазине, — сказала Коннел.

— Да. Я сказал: «Привет» — и двинулся в ее сторону, но она не захотела со мной разговаривать. Кажется, я потащился за ней. — Голос Прайса зазвучал как-то отрешенно, очевидно, в его памяти всплывали подробности. — Она направилась к книжному. Я так сильно набрался, что в голове вертелась только одна мысль: «Проклятье, мне должно повезти с этой цыпочкой». Но у меня не было ни единого шанса. Даже если бы она сказала «да», я был совсем не в форме, чтобы… ну, вы понимаете. И все же я вошел в книжный магазин.

— Как долго ты пробыл там?

— Минут пять. Народу было много, а я выделялся не лучшим образом. Ко всему прочему, от меня пахло так, будто на меня помочился грузовик, перевозящий «Будвайзер».

— Что дальше? — спросила Коннел.

— Я повернулся и ушел. — Голос Прайса обрел твердость, и он сел прямо. — Там работал продавцом один прыщавый недоносок, так вот, он засвидетельствовал, что я задержался и после окончания чтений последовал за женщиной, когда та вышла из магазина. Так он сказал. Адвокат спросил его: «Ты можешь указать на человека, который пошел за убитой?» Продавец, дававший показания, ответил: «Да, сэр. Он находится здесь». И ткнул в меня пальцем. Вот тогда-то мне и пришел конец.

— Но это был не ты.

— Проклятье, нет, не я. Продавец меня запомнил из-за того, что я наткнулся на него. Вроде как толкнул.

— А что за история с татуировкой? — спросил Лукас.

Взгляд Прайса заметался между конвоиром и Лукасом, но подбородок перемещался не более чем на четверть дюйма.

— Татуировка? Никакой татуировки не было.

Коннел, погрузившаяся в изучение своих бумаг, ничего не заметила.

— Согласно моим записям… — начала она, оторвавшись от чтения.

— Нам нужно поговорить, — перебил ее Лукас. — Я бы предпочел, чтобы мистер Прайс нас не слышал… Пойдем.

Охранник, изучавший энциклопедию «Поп, рок и соул», поднял голову.

— Я могу вывести его…

— Мы отойдем в угол, этого будет достаточно, — сказал Лукас, увлекая за собой Меган.

— Что такое? — тихо спросила она.

Лукас повернулся спиной к Прайсу и конвоиру.

— Он не хочет рассказывать про татуировку в присутствии охранника. Поговори с ним еще пять минут, а потом попроси конвоира отвести тебя в туалет. И пусть он проводит тебя — туалет довольно далеко отсюда.

— Хорошо, — кивнула она.

Когда они вернулись, охранник вновь углубился в чтение.

— И куда же ты направился после того, как вышел из книжного магазина? — спросил Лукас.

— Домой.

— Ты не стал ее ждать? Не попытался снова заговорить?

— Нет, пропади оно все пропадом. Я был не в том состоянии, чтобы болтаться по улицам. Я вернулся в угловой магазинчик и купил пару бутылок пива — о кофе я забыл. Мне с трудом удалось добрести до дома, я посидел на крыльце, выпил пиво, вошел внутрь и отрубился. А проснулся только после того, как за мной пришли полицейские.

— Мне кажется, ты чего-то не договариваешь, — заметил Лукас.

Заключенный пожал плечами.

— Больше ничего не было. Сосед, живущий на противоположной стороне улицы, видел, как я сидел на крыльце. Он так и сказал. Копы нашли бутылки из-под пива на ступеньках, но заявили, что это ничего не доказывает.

— Наверное, у тебя был паршивый адвокат, — сказал Лукас.

— Общественный защитник. Он знал свое дело. Но вы же понимаете…

— Да?

Прайс откинулся на спинку кушетки и посмотрел в потолок, словно устал от разговора.

— Полицейские давно пытались посадить меня. Не стану отрицать, я воровал и специализировался на инструменте. Большинство берет стереосистемы. Напрасно, за них никогда не получишь столько, сколько за хороший набор слесарного инструмента. В общем, копы мечтали закрыть меня, но у них ничего не получалось. Я крал что-нибудь, но прежде, чем до них доходило, что произошло, все исчезало. Я сдавал свой товар трем черномазым парням из Чикаго, у них своя сварочная мастерская. Я брал инструмент, садился в машину — и через два с половиной часа был в Чикаго. Там я продавал свою добычу, возвращался домой и напивался на вырученные деньги еще до того, как кто-то успевал почесаться. Я считал себя очень умным. Полицейские все знали, и я знал, что они в курсе, но я думал, что они не достанут меня. А вышло иначе.

— В твоем досье говорится, что ты ограбил пару магазинов, где продавали спиртное, при этом пострадали люди. Одного старика избили рукоятью пистолета, — сказала Коннел.

— Это не я, — сказал заключенный и отвел глаза в сторону.

— Ты взял выпивку и деньги, — продолжала Коннел. — Ты алкоголик.

— Послушайте, я признался в кражах, — сказал Прайс и облизнул губы. — Но я не убивал ту стерву.

— Ты не видел, разговаривал ли с ней кто-нибудь, когда ты находился в магазине?

— Я же ничего не соображал, — ответил Прайс. — Когда полицейские явились за мной, я долго не мог вспомнить ту бабу, и им пришлось изрядно постараться.

— Значит, ты ни черта не знаешь, — подвел итог Лукас.

В глазах заключенного вспыхнула искорка, и Лукас понял, что тот хочет остаться с ним наедине.

— Ну, вроде того, — сказал Прайс.

Лукас продолжал смотреть ему в глаза — искорка погасла.

— В тот вечер в книжном магазине были люди, которых так и не нашли. Там читали стихи, и народу собралось много. Убийцей мог быть любой, еще в большей степени, чем я.

Коннел вздохнула и повернулась к конвоиру.

— Прошу меня простить, у вас здесь есть женский туалет?

— Не-е-е… — Он задумался. — Ближайший закрыт.

— А вы не могли бы?..

— Конечно. — Охранник посмотрел на заключенного. — Сиди смирно!

Прайс развел руки в стороны.

— Послушай, они пытаются помочь мне.

— Конечно, — бросил конвоир и повернулся к Коннел. — Пошли, детка.

Лукас поморщился, но Меган молча последовала за охранником. Как только дверь за ними закрылась, Прайс наклонился вперед и тихо спросил:

— Как вы думаете, нас слушают?

— Сомневаюсь, — ответил Лукас, покачав головой. — Это комната для допросов обвиняемого. Если администрацию поймают на прослушке, у них будут большие проблемы.

Заключенный посмотрел на голые стены, словно пытался отыскать микрофон.

— Я готов рискнуть.

— А чего тебе бояться? — спросил Лукас, подпустив в голос сомнения.

Прайс снова наклонился вперед и заговорил хриплым шепотом:

— На суде я сказал, что видел еще одного бывшего заключенного с буквами «РРР» на руке. Это тюремная татуировка, ее делают при помощи пасты для шариковой ручки и булавки. Его так и не нашли.

— Именно поэтому мы здесь, — сказал Лукас. — Мы пытаемся отыскать его.

— Ну, на самом деле это не «РРР», — Прайс снова огляделся по сторонам и посмотрел на Лукаса. Он мгновенно вспотел, и его лоб заблестел от испарины. — Боже мой, вы никому не должны говорить это.