Леена Лехтолайнен - Телохранитель

— Вы уверены? — переспросила Хелена.

— Абсолютно.

В этот момент у Хелены зазвонил телефон: она оставила мне свой мобильник и попросила, чтобы я сама отвечала на звонки и по возможности не отвлекала ее. Звонил известный редактор крупной столичной газеты с вопросом, когда Хелене было бы удобно с ним встретиться и дать интервью. Я попросила его перезвонить позже, хотя видела, что Марина Михайлова уже стоит в дверях и прощается с хозяйкой кабинета.

— До свидания, Марина Андреевна, — произнесла Хелена, стоя в дверях, и поцеловала женщину в щеку.

Несмотря на хрупкое телосложение, Хелена казалась высокой и крепкой на фоне худенькой русской журналистки. Я же по сравнению с ними была просто гигантом.

— До свидания, Хелена, да хранит вас Господь!

— Да хранит вас Господь, — произнесла в ответ Хелена, хотя, насколько я знала, была атеисткой. — Хилья проводит вас. До отправления поезда осталось не так много времени.

Михайлова возвращалась в Москву. Глядя на нее, я вдруг вспомнила золотые купола российской столицы, и у меня на мгновение защемило сердце. Одетая в толстую шерстяную юбку и старомодные тяжелые ботинки, журналистка внешне не отличалась от сотен старушек, что продают зелень и ягоды возле станций московского метро. Но это была не обычная бабушка, а опасная инакомыслящая, представляющая для властей реальную угрозу. Прощаясь, она протянула мне руку, и я почувствовала крепкое пожатие маленькой сухой ладони. Затем женщина повернулась и медленно пошла прочь; казалось, каждый шаг давался ей с трудом. Я смотрела ей вслед, пока она не скрылась за поворотом.

— Надеюсь, мы с ней еще встретимся, — негромко произнесла Хелена, когда я вернулась.

— А почему бы и нет?

— Потому что она больна раком, и ее преследуют российские службы безопасности. Трудно сказать, что страшнее… Марина понимает, как мало времени ей осталось, и не боится говорить и писать то, что думает.

— О чем?

— О вопросах энергетической политики России. Как ты понимаешь, действия соседа в этом вопросе напрямую касаются и нашей страны. Ведь речь идет о трубопроводе и отходах ядерных электростанций. А мы полностью зависим от поставок российских энергоносителей. Почему большая часть моих коллег тут же замолкают, как только речь заходит о том, что происходит по ту сторону нашей восточной границы? Глупо бояться нападения России, не те времена. А вот если они перекроют кран с газом, наша экономика просто рухнет.

Мы пообедали в парламентской столовой в компании нескольких демократов, яро выступающих против строительства ядерных электростанций. Потом я проводила Хелену до коттеджа, где расположился штаб предвыборной кампании, и, подождав, пока соберутся ее коллеги, вышла. Ясно, что при таком скоплении единомышленников охрана будет лишней, даже не вполне уместной. К счастью, Хелена не спросила, куда я собралась, я тоже решила промолчать. До Кампи, где ждал меня Давид, было всего несколько кварталов, но мне вдруг показалось, будто я шагнула в другой мир. Подойдя к главному входу, я вытащила телефон и сообщила Давиду, что я уже здесь.

Я всегда предпочитала любовные свидания в гостинице: номер не несет следов чьей-то частной жизни. И никогда не входила в дом женатого мужчины, хотя, бывало, меня приглашали даже в невероятные апартаменты с окнами на Центральный парк. Я не хотела видеть одежду жен и игрушки детей, надевать чужие тапочки и думать, кто застилал кровать и гладил постельное белье. Свидание в гостинице как-то проще: там все безличное и пусть недолгое время, зато полностью принадлежит постояльцу.

Давид спустился на открытом лифте и поспешил мне навстречу. Я вздрогнула от удивления — у него появились усы! Разумеется, накладные, но зачем ему понадобилось так маскироваться для встречи со мной?

— Так это и есть твой испанский сувенир? Подарок от синьора Хосе?

— Разве только женщины имеют право менять внешность? Иногда и мужчинам хочется обновить имидж, — ровным голосом ответил Давид.

Я вспомнила, каким ледяным взглядом он окинул меня, когда я в облике Рейски красила забор. Разумеется, он узнал меня тогда. Конечно, если Давид работает на Интерпол, у него есть повод носить накладные усы. Мне показалось, что у него глаза стали другого цвета: не серо-голубые, а темно-серые с коричневыми крапинками. Интересно, под каким именем он зарегистрировался в гостинице?

Мы вышли из лифта на четвертом этаже. Он пропустил меня вперед, даже не сделав попытки обнять или еще как-то прикоснуться. Казалось, рядом идет совсем другой человек, вовсе не тот, кто писал мне из Котки и назначил свидание по телефону. Радостное возбуждение сменялось горьким разочарованием. Мы прошли в конец коридора и остановились у номера 411. Давид открыл дверь и жестом пригласил меня внутрь. В номере было сумрачно, занавески опущены, свет погашен. Зайдя, Давид закрыл за собой дверь, потом быстрым движением сорвал усы и в одно мгновение превратился в того мужчину, по которому я сходила с ума и с которым так страстно занималась любовью месяц назад.

— Как жарко в этих усах! Ты когда-нибудь носила парик?

И, не дожидаясь ответа, он приник к моим губам. Я услышала, как щелкнул дверной замок, когда Давид, не отрываясь от меня, протянул руку назад и повернул ключ. Я страстно ответила на поцелуй, обвив его руками, прижавшись всем телом, гладя по немного влажной от жары бритой голове. Было без слов понятно, зачем я сюда пришла. Давид сорвал с себя одежду, помог мне раздеться, отбросил подушки в сторону и, уложив меня на кровать, упал сверху. Он ласкал мне грудь, кусал губы, и я не могла ни о чем думать, лишь наслаждалась, чувствуя, как он овладел мною, как от страсти дрожат его губы и руки все сильнее сжимают мое тело. Мы раскачивались, я послушно следовала его ритму, и мы вместе подошли к пику наслаждения.

Позже мы лежали, тесно прижавшись друг к другу, и я не торопясь разглядывала его родинки и длинные темные ресницы, крошечный шрам на правой щеке.

— Зачем ты надел парик и линзы? — поинтересовалась я, лениво потягиваясь.

Но Давид не ответил — лишь вынул линзы и небрежно бросил на тумбочку. Наверное, они были одноразовые. Я снова увидела знакомые глаза, но Давид отвел взгляд.

— Кстати, у меня же для тебя подарок!

Он поднялся с кровати, и я увидела у него на спине царапины от моих ногтей. Я подняла с пола подушку и сунула себе под голову, а Давид открыл шкаф и достал пакет в подарочной упаковке. Кажется, там была книга.

— Я случайно набрел на нее в одном из маленьких книжных магазинов Мадрида и сразу подумал о тебе. Или не так. — Давид озорно улыбнулся. — Я долго искал такую книгу среди изданий о дикой природе и наконец нашел… Ладно, неважно, открывай скорее!