Леена Лехтолайнен - Телохранитель

Перед выборами Хелена решила заночевать в Хельсинки. Я проводила ее до квартиры и, убедившись, что ее соседки тоже дома, отправилась к себе. С каким же удовольствием я наконец сняла туфли на высоких каблуках и облачилась в тренировочные брюки и тапочки! Дома никого не было, я отдыхала, наслаждаясь тишиной и одиночеством. Отправила Давиду нежное сообщение и решила немного изучить карту, которую скопировала из пришедшего Хелене письма. На листе под картой стояли какие-то цифры. Что бы они могли значить?

На всякий случай я при помощи Интернета убедилась, что на карте изображен тот самый участок земли, которым жаждали завладеть Анита и Паскевич. Хитрая Хелена! Она знала про дела Аниты гораздо больше, чем рассказывала. Ну почему она мне не доверяла?

Я еще раз посмотрела на цифры. 13 91 11 77 63 46. Не похоже на номер телефона или дни рождения. А ведь полтора месяца назад я долго ломала голову, пытаясь подобрать код к сейфу Аниты — комбинацию из шести сочетаний цифр.

Сам сейф лежал в том же ящике комода под замком, где я хранила оружие и патроны. Но какая связь может быть между сейфом и этим письмом? Однако я все-таки решила попробовать. Достала сейф и, сдерживая нетерпение, принялась набирать цифры. Пальцы дрожали, и, чтобы не сбиться, я нажимала на кнопки медленно и аккуратно.

И стоило мне набрать последнюю цифру, как внутри что-то щелкнуло. Я не могла поверить глазам — сейф открылся.

Неужели сработало? С трудом сдерживая нетерпение и дрожь в руках, я вытащила из сейфа бумаги. Два конверта. На одном надпись — «Анита Нуутинен. Последняя воля». Вскрыла конверт, прочла. Никаких неожиданностей: свое состояние Анита завещала Сесилии. Помимо этого, она жертвовала значительные суммы Красному Кресту Финляндии, Женскому банку и Благотворительному фонду Моники в Мозамбике. Никого больше в своем завещании она не упоминала. Документ датировался ноябрем прошлого года, когда я еще состояла у нее на службе.

Второй конверт был существенно толще. Я задумчиво покрутила его в руках. Заклеенный, без каких-либо надписей. Имею ли я право открыть его? Но с другой стороны, ведь Анита вполне осознанно оставила сейф мне, наверное, чтобы я могла продолжать игру тогда, когда она сама уже не сможет. Ни Сесилия, ни ее официальный представитель не просили меня вернуть сейф, они просто не знали о его существовании. Значит, я все делаю правильно.

Я принесла с кухни нож, вскрыла конверт и вытащила довольно толстую кипу бумаг. Сверху лежала какая-то карта; вглядевшись, я вздрогнула. Схема того же участка, которую я рассматривала в кабинете Хелены. За ней шли вырезки из газет, распечатки из Интернета, несколько писем, одно из которых написала сама Анита, а другое некий Борис Васильев.

Остаток вечера и большую часть ночи я провела за переводом. Русский язык я знала плохо и, изрядно помучившись над бумагами, поняла, что следует прибегнуть к услугам профессионального переводчика. Но все же кое-что мне удалось понять. Судя по всему, этот Борис Васильев обратился к Аните с просьбой, чтобы она от своего имени приобрела мыс Хиденниеми, что возле Котки, хотя истинным покупателем был бы вышеупомянутый российский бизнесмен. Анита отказалась с ним сотрудничать, написав ответ в жесткой и сухой манере, без всех этих реверансов, типичных для деловых писем на русском языке. Распечатки из Интернета и газетные статьи были посвящены Васильеву. В них он представал светским львом и завсегдатаем дорогих частных клубов, в которых его видели в сопровождении различных красоток. В одной из статей подруга Хелены, Марина Андреевна, утверждала напрямую, что бизнесмен Васильев связан с чеченскими террористами. На одной из газетных фотографий он стоял, закинув на плечо ружье и попирая ногой убитого медведя, рядом с человеком, лицо которого знает весь мир, — бывшим президентом и нынешним премьер-министром России Владимиром Путиным. Третья распечатка оказалась еще более интересной. Было похоже, что снимок скопирован с большим увеличением. На заднем плане боком стоял Васильев, а в центре, глядя прямо в камеру, красовался другой хорошо мне известный персонаж. Бизнесмен Уско Сюрьянен.

Фамилия Васильев в России широко распространена. Однако я напряглась, вспомнив, как Давид упомянул, что покупает недвижимость в Испании тоже для какого-то Васильева. Совпадение? И вообще, зачем Анита собирала эти бумаги? Зачем они были ей нужны? Может, этот Васильев угрожал ей? Тогда почему она все время говорила, что боится только Паскевича и его людей? А может, Паскевич и Васильев — одна банда? Насколько я понимала, Паскевич всегда действовал под прикрытием Кремля, к тому же Анита никогда не упоминала о связи бывшего любовника с чеченскими мятежниками. Возможно, Уско Сюрьянен и спонсировал предвыборную кампанию кого-нибудь из российских политиков, но я здорово сомневаюсь, чтобы финский бизнесмен финансировал террористическую организацию, действующую на территории России. Это было бы для него экономическим самоубийством, в такую авантюру никогда не полезет ни один финн.

Может, Анита хотела намекнуть, что мне следует сосредоточить свое внимание не на Паскевиче, а на этом Васильеве? Или, наоборот, следует передать ему эти бумаги? Мне совершенно не хотелось встретиться на узкой дорожке с отморозками Паскевича, а если придется иметь дело с боссом настоящей террористической организации? От ужаса по спине побежали мурашки. К тому же я плохо разбиралась в политике и слабо представляла разницу между настоящими террористами и теми, кто просто называл себя так для достижения определенных целей. К тому же многое зависит от того, в чьих руках на данный момент находится власть. А Марина ведь тоже могла ошибаться…

Замигал дисплей мобильного телефона, звук которого я отключила еще раньше. Звонил Давид.

— Привет, Хилья! Не спишь еще? А ведь у вас уже два часа ночи! Здесь, в Испании, тоже народ рано не ложится, да к тому же сегодня суббота… — Судя по голосу, Давид выпил гораздо больше двух коктейлей.

— Да, суббота… А я сижу дома и работаю с бумагами. Кстати, тебе имя Борис Васильев о чем-нибудь говорит?

В трубке послышался короткий вздох, словно у Давида от моего вопроса перехватило дыхание. Но я должна была рискнуть. Я хотела выяснить, известен ли Васильев за пределами России, например Интерполу, или же его знают только в родных краях.

— Где ты услышала о нем? — Давид даже не пытался скрыть, что имя ему хорошо знакомо.

— Нашла в бумагах Аниты Нуутинен. Он просил ее стать посредником в его сделках.

— Вообще или в какой-то одной сделке?

— Я не смогла разобрать. Так ты знаешь этого человека?

— Да, я сталкивался с ним, но не понимаю, кто он такой на самом деле. Он возник из ниоткуда несколько лет тому назад.