Вэл Макдермид - Лишенные плоти

— Хочу знать, что произошло тем вечером и почему Эдди сбежал из города. Хочу также знать, почему вы никогда не рассказывали об этом Тони.

Ванесса бросила на Кэрол долгий оценивающий взгляд:

— Что бы ты сказала, если бы мужчина, которому ты отдала руку и сердце, оказался бы бесхребетным трусом? Как только тот бандит вытащил нож, Эдди превратился в желе. Предлагал ему бумажник, умолял оставить нас в покое. Плакал. Можешь себе представить? У него слезы катились градом, сопли текли из носа, как у какого-то карапуза. Жалкое зрелище. Того амбала это привело в восторг. Он издевался над Эдди. — Ванесса замолчала, покачивая туда-сюда ногой. Кожаная туфелька поблескивала в солнечных лучах. — Потом потребовал мои украшения — обручальное кольцо и золотой браслет, подарок Эдди. Тогда я пнула его ногой в промежность. После этого он взбесился, пырнул Эдди ножом и убежал.

— А вы не вините себя в том, что произошло? — спросила Кэрол, прекрасно зная, что услышит в ответ.

— Себя? Вообще-то это не я валялась там на коленях, моля о пощаде. Наоборот, я вступилась за нас обоих, сделала то, что должен был сделать Эдди. Он был трус, и тот бандит сразу это понял. Потому и напал на него, а не на меня — понимал, что я ему спуску не дам. А себя я виню только в том, что поздно сообразила, с кем связалась. Эдди — тряпка, а не мужик. — Презрение сочилось из каждого слова Ванессы, как кровь из растерзанной мясником туши.

— А почему Эдди закрыл бизнес и уехал из города?

— Потому что трясся от страха. Благодаря газетчикам весь город знал, что он не сумел постоять за себя. И за меня. Над ним все смеялись. Еще бы, такой крутой бизнесмен, а испугался какого-то грабителя. Он не вынес позора. Ну а я к тому времени его уже бросила, так что в родном городе его ничто не держало.

— Вы его бросили, пока он лежал в больнице?

— А что, надо было ждать, пока он выпишется? — равнодушно отозвалась Ванесса. — Он не оправдал моих надежд, вот и все.

Столь безжалостный эгоизм даже завораживает, подумала Кэрол. Казалось, ничто на свете не способно поколебать самоуверенность Ванессы. Удивительно, что с такой мамашей Тони вырос почти нормальным человеком.

— Но никого так и не арестовали? — спросила Кэрол.

— Нет. В те времена копы были такими же бездельниками, как и сейчас. По-моему, они даже и не пытались ничего делать. Если бы грабитель меня изнасиловал, возможно, это заставило бы их шевелиться. Но на Эдди они смотрели как на богатого придурка, который не сумел постоять за себя и в общем-то получил по заслугам.

Кэрол слова Ванессы не убедили. В шестидесятых годах уровень преступности был гораздо ниже сегодняшнего, и полиция просто не могла спустить на тормозах расследование вооруженного нападения, даже если принять на веру теорию Ванессы о классовой неприязни, которая совсем не вязалась со словами Алана Майлса, описывавшего Эдди как обыкновенного местного паренька, выбившегося в люди. Своими разглагольствованиями Ванесса дала Кэрол повод, и та не удержалась от подколки:

— Его не поймали, потому что вы дали полиции не слишком точное описание?

— Было темно, — презрительно вздернула брови Ванесса. — И он быстро убежал. Речь у него была как у местных. Ты лучше других должна знать, что жертвы преступлений мало что замечают.

В чем-то она права, подумала Кэрол. Впрочем, хитроумные манипуляторы вроде Ванессы всегда в чем-то правы.

— А почему вы никогда не говорили с Тони о том, что случилось? Зачем внушали ему, что Эдди бросил вас из-за него?

— Ничего я ему не внушала, — отмахнулась Ванесса.

— Но вы могли бы рассказать ему всю историю целиком, ни о чем не умалчивая.

— Я защищала его от жестокой правды, — скривилась в недоброй улыбке Ванесса. — Не хотела, чтобы он узнал, какой его папаша слизняк. Во-первых, не смог защитить себя от какого-то хмыря, который наверняка и сам струхнул не меньше Эдди. Во-вторых, так переживал, что о нем скажут и подумают в родном городе, что предпочел сбежать куда подальше. Думаешь, Тони пришел бы в восторг, если бы узнал, что его отец боялся собственной тени? Что его бросил человек, по сравнению с которым Лев из «Волшебника страны Оз» — герой и храбрец?

— Но ведь он всегда думал, что отец бросил его просто потому, что знать ничего не хотел о собственном сыне. Неужели Эдди никогда не интересовался жизнью своего ребенка?

— Не уверена, что он вообще был в курсе, — громко фыркнула Ванесса. — Я-то ему точно не говорила. Не представляю, как он прознал о Тони.

— Вы ничего ему не сказали? — Кэрол в изумлении уставилась на женщину. — Он что, даже не знал о вашей беременности?

— На тот момент я была на третьем месяце, и никакого живота заметно не было. А в те времена не принято было кричать на каждом углу, что ждешь ребенка. Ну и слава богу, что я молчала. Он бы тут же поволок меня к алтарю, и я оказалась бы на всю жизнь привязана к жалкому трусу. И этого, — уверенно добавила Ванесса, обводя рукой офис, — у меня бы точно не было. Эдди оказал нам большую услугу тем, что слинял.

А вот тут, подумала Кэрол, границы между самоуверенностью и самообманом уже не разглядеть.

— Вы не считаете, что он имел право знать, что у него растет сын, видеться с ним?

— В жизни надо хватать все, что идет тебе в руки. А уж есть у тебя на это право или нет — не важно. — С этими словами Ванесса поднялась на ноги. — На этот раз мы и впрямь все обсудили. Больше мне сказать нечего. Можешь рассказать это Тони, можешь оставить при себе. Мне плевать. — Она распахнула дверь. — И, знаешь… Ты могла бы найти себе кого получше.

— Жаль мне вас, — улыбнулась ей Кэрол, направляясь к выходу. — Вы даже представить себе не можете, чего себя лишили.

Из всех дней недели Пиппа Томас больше всего любила пятницу. С тех пор как она, практикующий хирург, сократила рабочую неделю в стоматологии до четырех дней, она научилась наслаждаться пятницей. Целый день ей не надо было колоть, резать и шить, делая чужие улыбки чуть привлекательней. Целый день свободы — Хув на работе, дети в школе. Пиппа обожала пятницу.

Но больше всего в пятнице ей нравился «Утренний клуб». В нем состояло всего пять членов. Моника, днем и вечером работавшая в Бюро консультации населения; Пэм, ухаживающая за престарелой слабоумной матерью и выкраивающая из своего ограниченного бюджета немного денег на услуги сиделки по пятницам; Дэниз, дама, у которой были расписаны все дни светских обедов, кроме пятницы; и Айфе, заведующая фойе Королевского театра Брэдфилда. В любую погоду они встречались у парковки гостиницы «Светлый час», расположившейся высоко в вересковых холмах между Брэдфилдом и Рочдейлом. И в любую погоду пробегали дюжину миль по пересеченной местности одного из самых непростых маршрутов севера Англии. Познакомились они одним воскресным днем в Граттан-парке, где проводился «Веселый забег в пользу больных раком груди».