Джеффри Дивер - Танцор у гроба

— Ох ты! — почтительно произнес Райм.

Синяк имел форму штата Миссури, а цветом напоминал баклажан.

— Терпеть не могу бомбы, — буркнула Сакс. — Мне еще не приходилось так близко с ними сталкиваться. И я их терпеть не могу.

Раскрыв свою косметичку, она нашла там упаковку аспирина и одну за одной проглотила три таблетки (фокус, которому быстро обучаются страдающие от артрита). Подойдя к окну, молодая женщина посмотрела на соколов. Красивые птицы. Не слишком большие. Дюймов четырнадцать-шестнадцать. По сравнению с собакой — крошечные. Но для птицы… они были очень впечатляющими. Их клювы напоминали когти тварей из фантастического сериала «Чужой».

— Сакс, как ты себя чувствуешь? Только говори начистоту.

— Со мной все в порядке.

Усевшись в кресло, она пригубила пахнущий дымом напиток.

— Хочешь остаться на ночь? — спросил Райм.

Время от времени Сакс проводила ночь у него дома. Иногда на кушетке, иногда в кровати рядом с ним. Возможно, дело было в переливающейся жидкости «Клинитрона»; быть может, все объяснялось просто тем, что рядом находилось другое человеческое существо. Истинную причину Сакс не знала, но она никогда не спала так хорошо, как вместе с Раймом. С тех пор, как Сакс рассталась со своим последним другом, Ником, она больше не наслаждалась близостью с мужчиной. И теперь они с Раймом частенько лежали в кровати и говорили. Она рассказывала ему о машинах, о соревнованиях по стрельбе, о своей матери и крестной. О жизни и мучительном угасании ее отца. Сакс раскрывала о себе много личного, сокровенного, но она ничего не имела против. Ей же очень нравилось слушать то, о чем говорил Райм. Он был поразительным рассказчиком. В основном он говорил о Нью-Йорке: об ударах мафии, о которых в мире ничего не знают; о местах преступления, настолько чистых, что у криминалистов опускались руки, но тут обнаруживалась какая-то пылинка, обломок ногтя, капелька слюны, волосок, частица ткани, позволявшая установить личность преступника, его местожительство; по крайней мере, это устанавливал Райм. Его мозг ни на минуту не прекращал работать. Сакс узнала, что до травмы криминалист постоянно бродил по улицам Нью-Йорка, собирая образцы почвы, растений, стекла, камней — все то, что могло помочь ему в раскрытии преступлений. Казалось, сейчас эта непоседливость перебралась из его ставших бесполезными ног в мозг, ночами бродивший по городу — в мыслях.

Но сегодня ночью Райм был как никогда рассеянным. Сакс ничего не имела против его вспыльчивости, что было очень хорошо, поскольку он нередко пребывал в таком расположении духа. Но она терпеть не могла, когда его мысли витали где-то далеко.

Молодая женщина присела на край кровати. Наконец Райм заговорил о том, ради чего и пригласил ее.

— Сакс… Лон рассказал мне о том, что произошло в аэропорту…

Она пожала плечами.

— Не кори себя, ты ничего не могла сделать. Только подставила бы себя под пули… Ты поступила совершенно правильно — воспользовалась укрытием. Танцор сделал пристрелочный выстрел, вторым он уложил бы тебя наверняка.

— У меня было две-три секунды. Я могла бы в него попасть. Я в этом уверена.

— Сакс, не становись безрассудной. Эта бомба…

Он умолк, увидев ее сверкнувшие яростью глаза.

— Я хотела взять Танцора, во что бы то ни стало. И мне показалось, что ты не меньше меня хочешь расправиться с ним. По-моему, ты тоже собираешься рискнуть, — с загадочной многозначительностью добавила она. — Ты уже рискуешь.

Молодая женщина не ожидала от Райма такой реакции. Заморгав, он отвернулся. Однако, ничего не сказав, он тотчас же потянул из соломинки виски.

— Могу я задать один вопрос? — поддавшись внезапному порыву, спросила Сакс. — Если не захочешь отвечать, можешь послать меня ко всем чертям.

— Ну же, Сакс, разве между нами есть какие-нибудь секреты? Я так не думаю.

— Помню, однажды я рассказала тебе о том, что было у нас с Ником, — уставившись в пол, начала она. — О своих чувствах и так далее. О том, как мне было трудно.

Он кивнул.

— И я спросила, доводилось ли тебе испытывать что-либо подобное, возможно, к своей жене. Ты ответил, что приходилось, но только не к Блэйн.

Она вопросительно посмотрела на него.

Райм оправился быстро, хотя и недостаточно быстро. Сакс поняла, что прикоснулась к незажившей ране.

— Помню, — наконец тихо промолвил он.

— Кто она? Если не хочешь, можешь…

— Ничего страшного. Ее звали Клэр. Клэр Триллинг. Как тебе нравится ее фамилия?

— Представляю, как ее, должно быть, донимали в школе. Мне самой изрядно досталось. Амелия Секс — это лишь самое мягкое… Как вы с ней познакомились?

— Ну… — он рассмеялся над собственным смущением. — На работе.

— Она служила в полиции? — удивилась Сакс.

— Да.

— И что было дальше?

— Ну… наши отношения были очень сложными. — Райм печально покачал головой. — Я был женат, она была замужем. Так что…

— Дети были?

— У нее была дочь.

— И вы расстались?

— У нас бы все равно ничего не получилось, Сакс. О, нам с Блэйн было предначертано расстаться или убить друг друга. Это было лишь вопросом времени. Но Клэр… Она беспокоилась о своей дочери, боялась, что в случае развода муж оставит девочку у себя. Хоть она его не любила, но он был неплохим человеком. А дочку Клэр очень любила.

— Ты ее видел?

— Дочь? Да.

— А с Клэр вы больше не встречаетесь?

— Нет. Это осталось в прошлом. Она больше не служит в полиции.

— Вы расстались после того, как с тобой это случилось?

— Нет-нет, до того.

— Но ей известно о том, что с тобой случилось, да?

— Нет, — после некоторого колебания ответил Райм.

— Почему ты ей ничего не сказал?

Пауза.

— На то были свои причины… Странно, что ты заговорила о Клэр. Я уже несколько лет не вспоминал о ней.

Он небрежно усмехнулся, и Сакс вздрогнула от пронзительной боли — настоящей физической боли, как от удара, оставившего огромный синяк, по форме напоминавший штат Миссури. Это произошло потому, что Райм солгал. Он постоянно вспоминал об этой женщине. Сакс ни в грош не ставила женскую интуицию, но она верила в чутье полицейского; она слишком долго патрулировала улицы Нью-Йорка и не могла отмахнуться от такого предчувствия. Молодая женщина была убеждена , что Линкольн Райм вспоминал миссис Триллинг.

Разумеется, ее реакция была просто смешной. Сакс не обладала терпением, чтобы быть ревнивой. Она не ревновала Ника к его работе, он был тайным агентом и пропадал на целые недели. Не ревновала его к длинноногим блондинкам, с которыми ему приходилось по долгу службы ходить по ресторанам.

А кроме ревности, на что еще она может надеяться? Сакс неоднократно разговаривала о Райме со своей матерью. И рассудительная пожилая женщина обычно ограничивалась каким-нибудь уклончивым замечанием вроде: «Такого несчастного калеку нельзя не жалеть».