Джон Гришэм - Апелляция

Шейла Маккарти как раз закончила ненавистные утренние занятия на беговой дорожке, когда включила телевизор и в недоумении уставилась на экран. Рекламу показывали в 7.29, прямо в перерыве выпуска местных новостей. Начиналась она с провокационного зрелища — страстного поцелуя двух хорошо одетых молодых мужчин, в то время как на заднем плане улыбался какой-то чиновник. Хриплый голос за кадром рассказывал: «Однополые браки получают распространение по всей стране. В таких местах, как Массачусетс, Нью-Йорк и Калифорния, даже встает вопрос об изменении законодательства. Сторонники браков между геями и лесбиянками изо всех сил стараются навязать свои взгляды всему обществу». Фотография молодоженов (мужчины и женщины) у алтаря неожиданно осквернялась — ее крест-накрест перечеркивали жирные черные полосы. «Либерально настроенные судьи с симпатией относятся к однополым бракам». Место предыдущей фотографии занимало видео группы счастливых лесбиянок в ожидании массовой церемонии бракосочетания. «Наши семьи подвергаются нападкам гомосексуальных активистов и либерально настроенных судей, которые их поддерживают». Дальше показали короткое видео, где небольшая группа людей сжигала американский флаг. За кадром произнесли: «Судьи-либералы разрешили сжечь наш флаг». Затем показывали журнальную стойку, сплошь уставленную журналами «Хастлер». «Судьи-либералы не видят ничего плохого в порнографии». Далее демонстрировали фотографию счастливой семьи — маму, папу и четырех детей. «Разрушат ли судьи-либералы наши семьи?» — зловеще вопрошал рассказчик, не оставляя у зрителей никаких сомнений, что если судьям дать волю, то, безусловно, разрушат. Семейная фотография небрежно разрывалась пополам. И тут появлялось красивое, серьезное лицо Рона Фиска. Он, искренне глядя в камеру, говорил: «Но не в Миссисипи. Один мужчина. Одна женщина. Я — Рон Фиск, кандидат в Верховный суд. И я одобрил эту рекламу».

Истекая потом, Шейла с бешено колотящимся сердцем села на пол и попыталась спокойно обдумать увиденное. Ведущий прогноза погоды что-то говорил, но она его не слышала. Она лежала на спине, вытянув руки и ноги, и глубоко дышала.

Однополые браки не имели никаких шансов в Миссисипи, и, судя по всему, так должно было быть всегда. Ни один человек, имеющий свою аудиторию или последователей, не осмелился даже заговорить об изменении законов с целью допустить такие браки. Любой из членов законодательного собрания штата восстал бы против этой идеи. И лишь один судья во всем штате — Фил Шинглтон — имел дело с этим вопросом, и именно он с рекордной скоростью отклонил иск Мейерчека — Спано. Верховный суд, вероятно, столкнется с этим делом через год или около того, но Шейла полагала, что судьи отнесутся к решению довольно жестко, проголосовав как 9 к 0 в поддержку решения судьи Шинглтона.

Да с чего они вообще взяли, что она судья-либерал, поддерживающая однополые браки?

Комната поплыла у нее перед глазами. Во время рекламной паузы она напряглась, предчувствуя еще одну атаку, но не дождалась ничего, кроме писка автодилера и сумбурных увещеваний розничного продавца уцененной мебели.

Зато через пятнадцать минут злополучную рекламу показали снова. Она подняла голову и, не веря своим глазам, увидела те же образы и услышала тот же голос комментатора.

Зазвонил телефон. Определитель номера избавил ее от необходимости брать трубку. Она приняла душ, быстро оделась и уже в 8.30 вошла в свой предвыборный штаб с широкой улыбкой и радостным приветствием «Доброе утро». Четверо добровольцев выглядели подавленными. На трех телевизорах были включены три разных канала. Нат сидел у себя в кабинете и кричал на кого-то по телефону. Он швырнул трубку, поманил ее внутрь и закрыл за ней дверь.

— Ты это видела? — спросил он.

— Дважды, — негромко ответила она.

На первый взгляд она казалась невозмутимой. Все остальные и так переволновались, поэтому для нее было важно хотя бы внешне оставаться спокойной.

— Его показывают везде, — сказал он. — В Джексоне, на побережье, в Хаттисберге, Лореле, причем каждые пятнадцать минут по всем каналам. И еще на радио.

— Какой у тебя есть сок?

— Морковный, — ответил он и открыл маленький холодильник. — Они прожигают деньги, а это, разумеется, значит, что они гребут их лопатой. Полная засада. Ждать до 1 октября, а потом нажать кнопку и включить станок для печатания денег. Они так же поступили в Иллинойсе и Алабаме в прошлом году. И два года назад в Огайо и Техасе. — Он налил две кружки, пока говорил.

— Сядь и расслабься, Нат, — попросила она. Но он не слушал.

— На столь агрессивную рекламу нужно отвечать подобным образом, — заметил он. — И побыстрее.

— Не уверена, что это агрессивная реклама. Он даже не упоминает мое имя.

— А ему и не нужно. Сколько судей-либералов баллотируется против мистера Фиска?

— Насколько я знаю, нисколько.

— Сегодня утром, дорогая, ты официально получила статус судьи-либерала.

— Правда? Что-то я не чувствую в себе никаких перемен.

— Мы должны отреагировать на это, Шейла.

— Я не собираюсь ввязываться в грязную потасовку по поводу однополых браков.

Нат наконец-то устроился в кресле и замолчал. Он пил сок, смотрел на пол и ждал, пока сможет вновь дышать в привычном ритме.

Шейла сделала глоток морковного сока и произнесла с улыбкой:

— Для нас это просто смертельно, правда?

— Что, сок?

— Реклама.

— Потенциально да. Но я тут работаю кое над чем. — Нат потянулся к стопке бумаг на столе и вытащил тонкую папку. Он открыл ее и вынул три скрепленных листа бумаги. — Послушай, мистер Мейерчек и мистер Спано сняли квартиру первого апреля этого года. У нас есть копия договора аренды. Они подождали тридцать дней, как того требует закон, а затем зарегистрировались в качестве избирателей. На следующий день, второго мая, они обратились за получением водительских прав, сдали экзамен и прошли его. Департамент государственной безопасности выдал водительские удостоверения четвертого мая. Прошла пара месяцев, за которые не осталось никаких свидетельств об их трудоустройстве, разрешениях на работу, никаких официальных сведений, доказывающих, что они здесь работали. Запомни, по их словам, они иллюстраторы, «работающие по собственному найму», что бы это, черт возьми, ни значило! — Он шуршал бумагами, проверяя факты то там, то здесь. — Опрос среди иллюстраторов, которые рекламируют свои услуги на «желтых страницах», показал, что Мейерчека и Спано никто не знает. Их квартира находится в большом комплексе, где много квартир и много соседей, и никто из них не помнит, чтобы видел этих двоих. В гей-сообществе ни один из опрошенных тоже никогда их не видел.