Джон Гришэм - Апелляция

— Опрошенных кем?

— Об этом позже. Затем они пытаются получить разрешение на брак, и другую часть истории мы знаем из газет.

— Опрошенных кем?

Нат разложил бумаги в папке и закрыл ее.

— Вот где дело становится особенно интересным. На прошлой неделе мне позвонил молодой человек, он рассказал, что он гей и изучает право здесь, в Университете Джексона. Он сообщил мне свою фамилию и фамилию своего партнера, тоже студента, изучающего право. Они не то чтобы скрывают отношения, но и на гей-парад тоже не пошли бы. Их заинтриговало дело Мейерчека — Спано, и когда оно стало использоваться в целях предвыборной кампании, они, как и некоторые другие умные люди, заподозрили неладное. Они знакомы со многими геями в городе и стали расспрашивать о Мейерчеке и Спано. Никто их не знает. На самом деле в гей-сообществе все заподозрили неладное еще когда был подан иск. Кто эти парни? Откуда они? Студенты-юристы решили найти ответы на эти вопросы. Они звонили по телефону Мейерчека — Спано по пять раз в день в разное время и ни разу не нарвались на хозяев. К настоящему моменту они звонят уже тридцать шесть дней. А ответа все нет. Они поговорили с соседями. Никто их и мельком не видел. Никто не заметил, как они переехали. Студенты стучали в дверь, пытались посмотреть в окна. Чтобы выглядеть настоящими жителями штата, Мейерчек и Спано купили за три тысячи долларов подержанный «сааб», оформили его на двоих, как настоящая семья, а затем приобрели номерные знаки Миссисипи. «Сааб» припаркован у их квартиры и за тридцать шесть дней ни разу не уезжал с этого места.

— И к чему это нас приводит? — спросила она.

— Скоро объясню. Потом два наших студента нашли их в Чикаго, там у Мейерчека свой гей-бар, а Спано работает дизайнером по интерьеру. За небольшую плату студенты с радостью отправятся в Чикаго, проведут там пару дней, посидят в баре, вольются в местное сообщество и соберут информацию.

— Информацию для чего?

— Информацию, которая, как я надеюсь, докажет, что они не являются резидентами этого штата, что их приезд был подстроен; что кто-то нанял их с целью эксплуатации проблемы однополых браков и, может быть, что в Чикаго они даже не встречаются. Если мы сможем это доказать, то я отправлюсь в «Кларион леджер», «Сан гералд» и все остальные газеты штата и преподнесу им эту новость. Нам не выиграть битву на этом ринге, дорогая, но мы можем нанести отличный ответный удар.

Она осушила стакан и недоверчиво покачала головой:

— Думаешь, Фиск так умен?

— Фиск — только пешка, но настоящие игроки и правда умны. Этот план циничен, но вместе с тем он блестящий. Никто здесь не думает об однополых браках, потому что это нереально, и вот вдруг все начинают об этом говорить. Эта новость попадает на первые страницы. Все пугаются до смерти. Матери начинают прятать детей. Политики толкают занудные речи.

— Но зачем привлекать двух геев из Чикаго?

— Не уверен, что в Миссисипи можно найти двух геев, которые жаждут такой известности. К тому же геи, привыкшие терпеть, понимают, какую реакцию это вызовет в мире гетеросексуалов. Самое худшее, что они могли бы сделать, — это то же самое, что сделали Мейерчек и Спано.

— Если Мейерчек и Спано геи, то зачем они так взволновали общественность?

— По двум причинам. Во-первых, они здесь не живут. Во-вторых, из-за денег. Кто-то оплачивает все счета — аренду квартиры, покупку машины, услуги юриста — и выдает по паре тысяч долларов лично Мейерчеку и Спано за потраченное время и усилия.

Шейла уже выслушала достаточно. Она взглянула на часы и сказала:

— Сколько нужно студентам?

— Лишь деньги на расходы — авиабилет, оплата отеля, самое основное.

— А у нас они есть? — спросила она со смехом.

— Я заплачу из своего кармана. В бухучете это отражено не будет. Я просто хочу, чтобы ты знала, что мы делаем.

— Полностью одобряю.

— А как насчет возражения по делу Фрэнки Хайтауэра?

— Такие дела быстро не делаются. У меня на это уйдет еще два месяца.

— Вот теперь ты говоришь как настоящий судья Верховного суда.

Денни Отт уже получил сомнительное приглашение на встречу, когда один знакомый священник упомянул об этом как-то утром за кофе в кафе «У Бейб». Не всех проповедников в городе пригласили. Двух священников из методистских церквей и пастора-пресвитерианца исключили из списка гостей, но, судя по всему, всех остальных ждали с распростертыми объятиями. В Бауморе не было епископальной церкви, а если бы в городе нашелся хоть один католик, ему или ей нужно было бы еще собрать свою паству.

Встреча проводилась во второй половине дня в четверг в «братском доме» фундаменталистской общины под названием «Харвест табернакл». Ведущим был пастор этой церкви, пылкий молодой человек, которого все знали в основном как брата Теда. Быстро помолившись, он поприветствовал присутствующих, коих собралось шестнадцать, включая трех чернокожих священников. Он устало взглянул на Денни Отта, но никак не прокомментировал его присутствие.

Затем брат Тед стремительно перешел к делу. Он присоединился к «Коалиции во имя братства», новому объединению пасторов-фундаменталистов южного Миссисипи. Целью объединения было тихо и методично способствовать, насколько позволит воля Божья, избранию Рона Фиска, дабы исключить всякую возможность заключения однополых браков в Миссисипи. Он пустился в рассуждения о пороках гомосексуальности и растущей терпимости к этому явлению в американском обществе. Где нужно, он цитировал Библию, повышая голос от возмущения в соответствующих местах. Он подчеркнул важность избрания богоугодных людей на все публичные должности и пообещал, что «Братство» на долгие годы станет несокрушимой силой.

Денни слушал с невозмутимым видом, но с растущим беспокойством. Он уже пару раз говорил об этом с Пейтонами и знал, какова реальная подоплека предвыборной гонки. Манипуляции и маркетинговые ходы Фиска были противны ему до тошноты. Он оглядел других священников и задумался о том, скольких людей, убитых «Крейн кемикл», им довелось хоронить. Округ Кэри станет последним местом, где поддержат кандидатуру такого человека, как Рон Фиск.

Речь брата Теда зазвучала по-ханжески, когда он перешел к обсуждению Шейлы Маккарти. Она была католичкой с побережья, а в сельских христианских кругах подобное означало, что это женщина невысоких моральных устоев. Она была разведена. Она с удовольствием посещала вечеринки, и ходили сплетни о том, что у нее есть любовники. Она была безнадежной либералкой, противницей смертной казни, и ей нельзя доверять в том, что касается решений, связанных с однополыми браками, нелегальной иммиграцией и так далее.

Когда брат Тед закончил проповедь, кто-то предположил, что, быть может, церкви не следует так активно вмешиваться в дела политические. Это высказывание было воспринято с резким неодобрением. Брат Тед прочитал краткую лекцию о культурных войнах и храбрости, которой необходимо обладать, сражаясь за Бога. Для христиан пришло время сойти со вторых ролей и ступить на арену активных действий. Это привело к бурной дискуссии о разложении ценностей. Во всем обвинили телевидение, Голливуд и Интернет. Список полнился, становясь все длиннее и уродливее.