Кейт Уайт - Подвал

Взгляд Бенсона пронзил сердце Серджо Веричелли страхом, но он тут же стряхнул с себя тревогу. Ситуацию контролирует ОКАУЗ, а вовсе не инвесторы «Мед-индекса». Они нуждаются в нем больше, чем он в них.

— Я не шучу. Или вы заплатите мне два миллиона сейчас, или одобрение уйдет к конкурентам.

— Не беспокойся, amigo, о тебе позаботятся.

Наслаждаясь удовлетворением, которое приносит власть, Серджо с улыбкой вышел из машины. Щелкнула крышка багажника. Он вынул свою сумку, но сначала прочитал номер модели на крышке багажника. «А 42 °CLK».

Он решил навестить центр продаж «мерседесов» прямо на следующий день.

Тайлер запер дверцу своего подержанного и побитого «рэнджровера», натянул на голову короткую кожаную куртку, чтобы защититься от проливного дождя, и, шлепая по неглубоким лужам на автостоянке, припустился к ресторану — спортивному бару на озере Юнион, [29] Пресное, образованное ледниками озеро, ныне целиком лежащее в границах города Сиэтла. недалеко от Онкологического центра Фреда Хатчинсона. Тайлер никогда здесь раньше не бывал, но один из коллег Нэнси порекомендовал это заведение, потому что бар был близко от работы и там подавали рыбу с картошкой «умереть — не встать». Тайлер улыбнулся. Нэнси не забыла о его вкусах и предпочтениях.

Он нашел ее за столиком на двоих у большого панорамного окна, выходящего на причал с катерами и парусными яхтами. Нэнси улыбнулась, когда он подошел, и Тайлер решил, что это добрый знак. Ее черные волосы были стянуты на затылке в «конский хвост»: такую прическу Нэнси предпочитала на работе. Вместо контактных линз — простые очки в тонкой металлической оправе. Ни следа косметики на безупречной коже, которую она всячески оберегала от прямого солнечного света. Строгий «профессорский» вид, никакого кокетства. С ее стороны это была сознательная попытка как-то замаскировать если не свое азиатское происхождение, то по крайней мере свою красоту. Тайлер знал: она считает, что люди автоматически оценивают интеллект красивых женщин вдвое ниже.

— Привет, Тайлер. — Ее улыбка угасла. — Господи, что с тобой случилось?

Он замер, не успев сесть, и оглядел свои промокшие насквозь джинсы.

— Зонтик забыл захватить.

— Да нет, я хочу сказать: ты страшно похудел… Лицо… Ты только посмотри на себя… Как будто тебя только что выпустили из одного их этих ужасных нацистских концлагерей или что-то в этом роде.

— Просто много работал, — солгал Тайлер.

Ему хотелось ее поцеловать, но он не знал, как она к этому отнесется, поэтому он предпочел просто сесть.

— Ты когда в последний раз был у врача? Что-нибудь случилось?

— Ты имеешь в виду нечто вроде последней стадии рака? — пошутил Тайлер.

— Нет, я не имела в виду…

— Странно, что ты выбрала такое место. — Тайлер кивнул на окно у нее за спиной.

— Ты имеешь в виду воду? — Нэнси не повернулась и не выглянула в окно.

— Да.

Нэнси страшно боялась воды, у нее была настоящая фобия. Тайлер понял, что для нее приход в этот бар стал чуть ли не актом героизма.

— Я знаю, как ты любишь жареную рыбу с картошкой. Моя соседка по комнате сказала, что здесь готовят лучшую рыбу в Сиэтле.

Ему хотелось взять ее за руку, но он удержался и лишь сказал:

— Мне тебя не хватало.

И тут же покраснел и смутился: не слишком ли прямолинейно?

— Мне тоже тебя не хватало. — Нэнси тоже покраснела и опустила глаза. — Я в первую очередь ради тебя ухватилась за предложение от Хатча.

На сердце у него потеплело от ее робкого признания.

— Тебе нравится здесь? Нравится работа?

Нэнси просияла.

— Я в восторге. Видел бы ты мою лабораторию!

Официант спросил, что они будут пить. Нэнси попросила воды, объяснив, что после ужина собирается вернуться на работу. Тайлер, за неимением лучшего, заказал пиво «Красный крюк»: в ресторане не подавали его любимой марки.

Когда официант ушел, она продолжила свой рассказ:

— Все так прекрасно получилось, как будто…

— …как будто это было предрешено.

Нэнси вспыхнула и смущенно отвернулась.

— Да.

«Наверняка посоветовалась с какой-нибудь ворожеей, прежде чем принять приглашение на работу», — подумал Тайлер.

— Я хочу сказать, — продолжала Нэнси, — когда поступило это предложение, у меня была всего неделя… максимум десять дней на раздумье. А потом Кэрол… ты ее помнишь? Она мне сказала, что у нее есть подруга с квартирой на Кэпитал-хилл. И что она ищет соседку. Вот я ей и позвонила. Знаешь, она из тех, с кем приятно даже поговорить по телефону. Я просто поверить не могла своему счастью.

— И ты согласилась на эту работу. Замечательно.

— Погоди, ты еще самого лучшего не слышал. — Нэнси, сияя, откинулась на спинку стула, словно они играли в покер и ей выпал флеш-рояль. — Она тоже работает у Хатча. Мы чуть не каждый день ездим на работу вместе.

Тайлер покачал головой. Поразительно, но в то же время как это для нее характерно! Удивительным образом с ней всегда происходили подобные истории. Везенье.

— Потрясающе. А как поживает Джон?

Джоном звали ее брата.

Улыбка Нэнси стала еще шире.

— Знаешь «Сумитомо»? Японский конгломерат?

— Да.

— Они его наняли. Он теперь работает в Лос-Анджелесе. Обожает свою работу. Представляешь, как ему повезло? Даже не пришлось искать работу! Его приняли перед самым выпуском.

— А твои родители?

— Все еще в Гонконге. Я пыталась их уговорить переехать сюда, но они решили остаться там. Сказали, что жизнь в Соединенных Штатах не кажется им безопасной. Боятся преступности и террористических угроз. Предпочитают риск атипичной пневмонии и птичьего гриппа.

Тайлер наклонился к ней через стол:

— Можно тебя кое о чем спросить?

— Конечно. О чем?

Он почувствовал, как краснеет.

— Да нет, ничего. Забудь.

Некоторые вопросы, решил Тайлер, совершенно неуместны. Ему хотелось упомянуть, что он ни с кем не встречается, но это было бы все равно, что косвенным образом задать вопрос ей.

— Что? — повторила Нэнси.

Тайлер покачал головой:

— Ничего. Приятно быть здесь… с тобой. Как будто и не было всех этих долгих месяцев.

— Да, я понимаю.

Сердце Тайлера готово было выскочить из груди. Ему хотелось протянуть руку и коснуться ее щеки, но он боялся оттолкнуть Нэнси своей торопливостью.

— Как твоя работа? — спросила она.

— Хорошо.

— Ты уверен?

— А почему ты спрашиваешь? — «Ну, началось», — подумал Тайлер.

— Не знаю… Ты плохо выглядишь. Похудел… Сколько фунтов потерял?

— Не знаю. — Он солгал: на самом деле он точно знал. — Поговорим о чем-нибудь другом.

— А ты не… — Слова замерли у нее на губах.

— Что? Не колюсь ли я? Хочешь сказать, ты до сих пор веришь, что я был наркоманом? — Тайлер почувствовал, как в нем закипает прежний гнев.