Кэтрин Фолкнер - Гринвич-парк

— Чарли, кто все эти люди? — шиплю я.

— Приятели, — пожимает он плечами.

— Вообще-то, ты мог бы подойти и поговорить с Матильдой и Артуром.

— С кем?

— Это наши соседи, — сердито отвечаю я. — Они живут тут сто лет, папа с ними дружил. Они всегда бросали тебе твой мяч, когда ты его пулял к ним во двор. — Чарли недоуменно смотрит на меня. — Они спрашивали про тебя. Это элементарная невоспитанность.

— Прости, я даже не знал, что они здесь, — Чарли явно сбит с толку. Я потираю лоб. Голову раздирает пульсирующая боль. Чарли улыбается, пытается поймать мой взгляд.

— Вот честно, ну что ты так переживаешь, Хелен? Все ведь хорошо.

Искоса я с опаской посматриваю на него. Неужели взялся за старое? Отмечаю, что он, как обычно, выглядит немного неряшливо, ему не мешало бы постричься. Я отвожу глаза. Порой на Чарли даже смотреть больно. Его лицо — копия маминого: ее широкая улыбка, ее светло-карие глаза.

— Кэти уже пришла?

Чарли снова пожимает плечами, словно я спросила не про его подружку, а про случайную знакомую.

— Не видел, — отвечает он. — А твоя новая приятельница? Рейчел? Она здесь?

— Понятия не имею. Днем она вышла за сигаретами. С тех пор мне на глаза не попадалась. — Я прищуриваюсь. — А что? Зачем она тебе?

— Да не зачем, — рассеянно произносит Чарли, вытаскивая из-за уха сигарету с марихуаной. — Просто так спросил. А Рори-то придет? А Серена? — интересуется он, похлопывая себя по карманам в поисках зажигалки.

— Чарли, здесь нельзя курить! — не выдерживаю я. — Скажи своим друзьям, что у нас в доме не курят.

— Хелен, расслабься! — смеется он, вновь убирая сигарету за ухо. — Я только проверил, нормальная она или нет!

— Насчет Рори и Серены не знаю, — сердито отвечаю я. — В отличие от тебя Рори разгульных вечеринок не посещает. При всех его других недостатках.

— Ба, и что это значит? Я думал, ты считаешь, что Рори и Серена состоят из одних только достоинств.

Я качаю головой, снова потирая глаза.

— Ничего не значит. Ровным счетом ничего. Иди доставай кого-нибудь другого. А мне нужно эту стену отмыть. Твои друзья постарались.

Чарли будто и не слышит, что я говорю. Пьяный, он обнимает меня, целует в висок, щетиной карябая мою щеку.

— Сестренка, какая же ты у меня умница! Тебе рожать скоро, а ты вон какую клевую вечеринку забабахала! Народ балдеет!

Я высвобождаюсь из объятий брата, отталкиваю его. Говорю, чтоб шел своей дорогой.

Позже, наклоняясь, чтобы подобрать с грядок пустые пивные банки, я чувствую, как мои члены наливаются тяжестью. Даже опасаюсь, что не сумею выпрямиться. Я устала. Очень устала. Так устала, что нет сил протестовать. Нет сил сопротивляться. Ладно, пусть будет как будет, решаю я. Пусть Чарли и Дэниэл верховодят на этой глупой вечеринке, отрываются напоследок. С рождением ребенка все изменится.

По крайней мере, сегодня вечером мне не надо забивать голову тем, что связано с Рейчел. Я не видела ее с обеда. Должно быть, опять решила исчезнуть.

Я прижимаю ладонь к виску. Такое чувство, что голова сейчас взорвется. Даже если Рейчел объявится, говорю я себе, что мне с того? Она найдет с кем пообщаться. Например, с кем-нибудь из чудиков, которых привел Чарли. А я буду держаться от нее подальше. Хоть ненадолго отрешусь от нее и сопряженных с нею проблем.

Увы, я глубоко заблуждалась.

Я отпиваю еще один глоток глинтвейна, приготовленного Хелен, протяжно выдыхаю. Чарли с Рейчел, уединившись у книжного шкафа, о чем-то беседуют. Она теперь вроде бы ничего, думаю я с горечью. Шея почти чистая. Остаются еще несколько маленьких зеленовато-желтых пятнышек, но они почти незаметны.

У Рейчел в одной руке бокал, в другой — соломинка, которой она кокетливо помешивает кубики льда. На ней несколько старомодное синее бархатное платье и туфли с ремешками, завязывающимися на бантики сзади на лодыжках. Беседуя с Чарли, Рейчел склоняет набок голову и, поскольку музыка играет громко, придвигается к нему ближе и говорит что-то на ухо, губами задевая мочку. Чарли, я слышу, хохочет от души. А потом, когда подносит ладонь ко рту, клянусь, касается ее тела, пальцами проводит по талии. Кажется. Должно быть, все дело в том, что я выпила лишнего. А может, и нет.

Чарли — он такой. Околдовывает женщин. О чем бы с тобой ни говорил — о погоде, о вине, о ковре, смотрит так, что тебе кажется, будто весь мир вращается вокруг него — единственной неподвижной точки. Мне ли не знать. Я еще в школе попала под власть его чар. Но сейчас он это зря, думаю я. Не надо ему очаровывать эту странную беременную девочку. Не надо. Чем больше я слышу о Рейчел, тем больше поражаюсь. Судя по всему, сейчас она живет здесь, с Хелен. Когда я спросила об этом Хелен, та стала оправдываться. Сказала, что Рейчел нуждается в защите. Кто-то пытается причинить ей зло и все такое. Что ей необходимо безопасное прибежище.

— В любом случае, это ненадолго. Она обещала, что скоро съедет от нас, через пару недель. — Я хотела еще узнать про синяки на шее Рейчел, но Хелен взглядом пресекла дальнейшие расспросы.

Вино в моем бокале улетучивается быстрее, чем следовало бы. Оно душистое и пряное, имеет вкус Рождества. Думаю, Хелен довольна, что хоть кто-то его пьет. Замечает ли она, что некоторые гости ублажают себя менее благотворными напитками и прочей дурью? Чарли обещал не зазывать много народу, но сомневаюсь, что он сдержал слово.

Глядя на Чарли и Рейчел, я вспоминаю события многолетней давности, когда мы с ним впервые расстались и он представил нам всем Майю. Инициатором разрыва отношений выступила я и, по идее, была не вправе обижаться. Но он так быстро нашел мне замену. И вот появилась Майя, которая всех покорила своей широкой озорной улыбкой, шведскими «пьяными» играми, сумасбродными летними вечеринками. Я через силу улыбалась, притворяясь, что тоже от нее в восторге. А потом оглянуться не успела, как Майя забеременела — по счастливой случайности, сказали они. Тогда я поняла, слишком поздно поняла, что совершила ошибку.

Теперь кажется, что это было сто лет назад. Я снова пригубливаю вино. Может, я и дура, раз полагаю, что теперь мы с ним могли бы повторить попытку, вернуть то, что между нами было до разрыва. А возможно, мне нужно просто повзрослеть, найти обычного человека, как Дэниэл. Обзавестись домом, родить ребенка. Только почему же эта мысль нагоняет на меня тоску?

У меня за спиной вытанцовывают две девушки. Я замечаю их слишком поздно — когда они врезаются в меня. Остатки глинтвейна из моего бокала выливаются на ковер. Черт. Девушки извиняются и исчезают. Я краснею, надеясь, что Чарли с Рейчел меня не видели. Пожалуй, я перепила, опьянела больше, чем допустимо. Ладно, бог с ними, не буду им мешать. В конце концов, они же просто болтают. Пойду куда-нибудь еще. Нужно привести себя в порядок.