Эли Андерсон - Мила Хант

Леди А. впервые вышла из себя. Она яростно жмёт кнопку пульта, и экран наводняют кадры. Улицы в огне, обугленные машины, разграбленные магазины, разрушенные дома. Массовые беспорядки. Столкновения враждующих банд. Это похоже на гражданскую войну.

Леди А. садится. Её взгляд заставляет меня похолодеть.

– Внезапность и неслыханная жестокость. Наши люди, работавшие на Периферии, чтобы помогать этим предателям, едва успели спастись бегством, бросив всё. Годами мы заботились о них. А теперь парии насмехаются над нами. Они возомнили себя независимыми, они подняли мятеж.

Наконец-то я понимаю, что творится на другом берегу реки. А ещё понимаю, почему этот эпизод нашей истории окружён молчанием.

– Вы взяли бедных людей, выгнали, как скот, из города, подальше от богатых. Поселили в гетто – между вами и соседними странами, которые отказывались их принимать. И думали, что они безропотно всё стерпят. Вы сами это сказали: катастрофа разразилась по вашей, а не по их вине. Их мир был таким же мутным, как стена тумана, которую вы воздвигли между нами. У этих людей не было ничего, кроме собственных мозгов и энергии, чтобы вырваться оттуда.

Леди А. скрещивает руки на груди.

– Мы… счастливы, да, счастливы, что вы испытываете такое сочувствие к париям. Надеюсь, они ответят вам тем же.

– Какое им до меня дело?

– Вы присоединитесь к ним.

– Я? К ним?

– Да, вы, заносчивая юная особа, революционерка из фешенебельного квартала, которая так благородно защищает бедных и обиженных. Вы, рассуждающая обо всём с такой обескураживающей уверенностью. Между тем вы не знаете ничего, не разбираетесь ни в чём, не интересуетесь ничем, кроме собственной весьма незначительной персоны. Вы, которая хнычет и ноет, как испорченный подросток, когда от неё требуется проявить силу духа и чувство долга.

Она подошла уже почти вплотную. Я невольно ищу защиты у С., но тот смотрит сквозь меня, словно я прозрачная.

– Да, мисс Хант, – заканчивает леди А., – именно вы, с вашими многочисленными недостатками и вашей восхитительной способностью, вы отправитесь в самое сердце Периферии, станете одной из них.

Я содрогаюсь от того, что мне пытаются навязать. С. вновь включает экран и выводит на него удивительную картинку. Цепь гор, покрытых густым лесом, а на западе, в долине, город с башнями, дымящимися заводскими трубами, зданиями из железа. Улицы. И люди. Я приближаюсь. Они все одеты в серое или чёрное. Леди А. присоединяется ко мне, словно мы сидим в ложе и смотрим увлекательный спектакль. Лично меня это зрелище ужасает.

– Территория беззакония, – произносит она. – Анархическая и жестокая. И вы поможете нам снова взять её под контроль.

– Я? Вы сумасшедшая!

Леди А. вздрагивает и отступает в сторону, словно опасаясь агрессии с моей стороны. Я пытаюсь овладеть собой.

– Почему правительство не отправит туда армию, чтобы покончить с мятежом?

– Благодарю вас за великолепную идею! Совершенно неожиданно мы тоже подумали об этом. И даже осуществили.

Я жду продолжения, но леди А. погрузилась в созерцание Периферии. Голос С. раздаётся в полумраке:

– Результаты нас… не удовлетворили.

– Что это значит? У них нет и тысячной доли ваших возможностей! Посмотрите, как они выглядят! Кажется, им и есть-то нечего!

– Не обманывайтесь, Мила.

– Но что вы ожидаете обнаружить в этих ветхих бараках и допотопных заводах? Атомную бомбу?

– Лучше, – загадочно роняет он. – Или хуже. Всё зависит от вас.

Леди А. пронзает его взглядом. После короткой паузы С. продолжает:

– Они не организованы так, как мы. Но в каменных джунглях Периферии это преимущество. Они никогда не атакуют в лоб, зато умеют непрерывно перестраиваться, подчиняясь неуловимым командам.

Я не понимаю, к чему он клонит.

– А ваша армия не может пользоваться теми же методами? Ваши элитные подразделения – они ведь тоже так умеют, нет?

– Разумеется, мы можем всё, – раздражённо перебивает леди А. – Зачистить всю Периферию из конца в конец, превратить её в выжженную пустыню.

Жестокими чертами лица и стремительными движениями эта женщина напоминает мне хищника.

– Но мы не будем этого делать. Мы не хотим. Мы не монстры, мисс Хант.

Она смотрит на меня с проблеском интереса.

– Я вижу, у вас проснулся вкус к радикальным методам. В такой гуманной и сострадательной девушке это, пожалуй, даже разочаровывает.

– Я не хотела никого убивать! Никогда! Вы меня заставили! Полагаю, тут будет то же самое, раз я вам нужна…

От мысли о том, что мне предстоит совершить ещё одно преступление, к горлу подкатывает тошнота.

– Напротив, вы нам нужны, чтобы предотвратить резню.

– Из меня плохой дипломат.

– Да, мы заметили. Ваша задача будет иной. Точечная ликвидация.

Так я и знала! Но я всё равно хватаюсь за голову, совершенно раздавленная.

– Несколько ликвидаций, – уточняет С., выводя на экран трёхмерную карту Периферии.

Периферия расположена вокруг Центра наподобие короны. За рекой и стеной тумана угадываются очертания мрачных городов, рыжеватых сухих полей, редких лесов, голых скал.

– Выглядит довольно убого, – говорит С. – Однако париям удалось развить самые разные виды деятельности, которые позволяют удовлетворять основные нужды населения и жить автономно. Ещё нам известно, что власть у них децентрализована. Существует несколько шефов, видимо, каждый управляет своей сферой.

– Вы знаете этих людей?

– Нет. Пока не знаем. Когда молодое поколение захватило власть, всё, что мы учредили, было упразднено, и они реорганизовали Демос на свой манер.

– Поэтому мы и отправляем вас туда, – объясняет леди А. – Вы внедритесь в самое сердце Периферии.

– Я… буду жить в Демосе?

– Да. И довольно долго. Чтобы стать там своей. Потом вы вычислите шефов. И устраните их. И нам останется только ввести войска и мирно взять контроль над Периферией. Идея должна вам нравиться, нет?

И устраните их.

Как просто и естественно это звучит в устах леди А.! Я больше не могу сдерживаться, меня просто разрывает, губы трясутся.

– Нет… умоляю вас… Почему? Почему вы делаете это со мной?

– Мы уже объяснили: чтобы избежать массовой резни.

Леди А. явно раздражена тем, что приходится повторять. Она стоит у меня за спиной и с силой сжимает мне плечи. Поддержать, чтобы я не упала? Да нет. Я просто кукла в её руках, которой она вертит, как ей вздумается.

– Вы ведь не хотите резни, так? Отвечайте!

Я собираюсь возразить, но перед этим воплощением жестокости у меня просто отнимается язык.

– Успокойтесь, – приказывает она.

Потом отпускает меня, вытирает руки маленьким шёлковым платком и оборачивается к С.:

– Успокойте её.