Ира Полевая - Джилл

Но вместе с тем в ее душе начало зарождаться новое непонятное чувство, подгоняемое детской обидой и разочарованием.

Оно проявляло себя на спортивных соревнованиях, когда Джилл сознательно наносила увечья своим соперницами, чтобы избавиться от них в финале. Оно цвело, когда девушка давала неверные ответы своим одноклассникам, чтобы единственной получить «отлично». Оно набирало скорость и крепло, когда люди становились для Джилл всего лишь очередным препятствием.

Позже она узнала, что это называется жестокостью и чревато отсутствием сострадания к себе и близким.

Поэтому не трудно догадаться, что сначала у Джилл не было друзей. Ей были чужды долгие разговоры по телефону в полночь, веселые девичники с попкорном и обсуждением всех школьных парней, она не крутила романы и всячески избегала коллективных работ.

Джилл наслаждалась своим одиночеством и полной свободой от социальных клише. Во всяком случае, так она себя убеждала.

Процесс «от нуля до победы» стал ее главным увлечением, интересом, смыслом жизни и… Утешением.

Ей нравилось проверять себя на прочность и наблюдать за тем, как далеко она может зайти. Ей нравилось разглядывать многочисленные грамоты и награды с полок, читать льстивые комментарии в своем блоге, но иногда случались срывы – и все это летело в мусору.

Джилл бесшумно плакала, швыряла вещи и подушки, писала под постами высмеивающие комментарии о самой себе, но всегда делала это тихо и незаметно – никто не должен был увидеть ее такой. Увидеть ее слабой.

Утром все приходило в норму: небольшая уборка, опустошение мусорного ведра, значок «удалить» под всеми комментариями. Патчи под глаза, немного тональника и тушь, чтобы освежить взгляд. И вновь она была идеальна. И вновь она готова сверкать, внушая страх соперникам.

Нежная любовь к младшей сестре постепенно смешалась с неконтролируемыми вспышками гнева: девочки могли спокойно играть, деловито решая, какой кукольный образ станет трендом грядущего года, как вдруг взгляд Джилл замирал, а после она набрасывалась на сестру, стараясь побольнее укусить ее или щипнуть.

Через пару минут все приходило в норму.

Вернее, все вставало на свои места, когда Дженис пронзительно звала подкрепление. Им всегда была мама, которая потом долго отчитывала Джилл и наставляла ее держаться подальше от младшей сестры.

Но страшнее всего был даже не громкий выговор со стороны матери и не угроза остаться без сладкого на месяц. Больше всего Джилл боялась укоризненного взгляда отца, когда за семейным ужином он узнавал о случившемся. Все хорошие поступки Джилл моментом обнулялись. Она опускала лицо под напором ледяных отцовских глаз и чувствовала себя крайне паршиво.

В глубине души Джилл понимала, что в этом нет вины Дженис. Валяться несколько месяцев подряд и кашлять в пропитанную эфирными маслами тряпочку – занятие точно не из приятных.

Поэтому иногда Джилл искренне сочувствовала сестре: сидела около нее, рассказывала истории из «внешнего мира» и желала Дженис скорейшего выздоровления, чтобы можно было вновь играть допоздна на заднем дворе дома.

Но неясная, необузданная ревность с примесью обиды продолжала клеймить детские воспоминания Джилл, продолжала вызывать в ней странную агрессию по отношению к Дженис, которую она, пусть и не хотела, но временами обрушивала на сестру.

Когда Джилл перешла в старшие классы, она и вовсе перестала обращать внимание на младшую.

Детские обиды приняли форму слезливой писанины в личном дневнике девушки, но, между тем, они стали главным строительным материалом ее идеального фасада.

Отношения с родителями тоже стали скудными. Вернее, их не стало совсем. Круглые сутки Джилл проводила вне дома, учась в школе, трудясь над новыми проектами, посещая различные секции. Ей больше не нужно было одобрение отца – она сама стала своим воинственным кличем, мотивацией, пинком под зад…

У нее появились друзья, но это нельзя было назвать той дружбой, что окрашивает жизнь и дарит незабываемые эмоции на долгие годы.

Это была дружба иного характера: лучшие ученики школы собрались вместе для построения взаимовыгодных отношений и укрепления своих позиций в школьной иерархии. И все это посыпано мельчайшей крошкой соперничества, которую пусть и не видно, но чувствуешь на языке, желая быстрее запить водой.

Вкус отвратный.

– Джилл, у меня для тебя две новости – хорошая и плохая. С какой начать?

Сэм вальяжно откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди.

– Давай с плохой, – усмехнулась Джилл, оторвавшись от книги.

– Хорошо, вкратце: я создам самый крутой проект за всю историю крутых проектов и оставлю тебя ни с чем, – деловито начал парень и, выдержав многообещающую паузу, продолжил, – но хорошая новость заключается в том, что ты станешь подругой самого крутого создателя проектов за всю историю крутых проектов…

– Ага…

– Сама посмотри, – улыбнулся Сэм.

Джилл демонстративно вздохнула и медленно поднялась с кресла, всем своим видом показывая, что не хочет изучать работу дилетанта.

На самом деле, она так не считала. Девушка знала, что Сэм хорош в том, что делает.

И он это в очередной раз доказал.

– Смотри, – начал парень, указав пальцем на экран монитора, – по большей части моя разработка будет абсолютно мобильной и легко подстроится под современную технику…

Далее следовал большой пересказ функционирования мобильной разработки, ее синхронизации с девайсами, дальнейшее продвижение и использование в обществе, конечная польза и тд.

Джилл старалась не подавать виду, но она была удивлена – ее коллега задумал толковую вещь. Конечно, предстояла долгая кропотливая работа, но если учитывать целеустремленность и напористость Сэма, программа могла заработать намного раньше, чем планировалось.

Ее суть заключалась в предотвращении экологической катастрофы посредством несложных технологий. Так, каждый пользователь сможет сделать вклад в защиту природы, совершив при этом несколько простых действий.

– Ты хитрый малый, – заявила Джилл, плюхнувшись на соседний стул, – взять актуальную проблему, которая касается абсолютно всех, и упаковать ее так, будто каждый теперь может стать супергероем. Гениально!

– Это не просто упаковка, – голос парня вдруг стал серьезным, – я верю, что эта штуковина может изменить мир… Эй, и чем тебе не нравится вселенная Марвел?

Джилл усмехнулась. Она уже давно чувствовала себя супергероиней.

– Ладно, я запозднился, – вдруг заявил Сэм, посмотрев на часы, – еще раз спасибо, что выручаешь с компом.

– Должен будешь, – улыбнулась Джилл.

Она проводила парня до крыльца, перед этим успев налить себе еще кофе.