Дин Кунц - Ключи к полуночи

Галлюцинации не ослабли. Напротив, они стали еще хуже. Джоанна сидела, а потолок, казалось ей, был уже не далее, чем в десяти или двенадцати дюймах от ее головы. До стен было не более ярда в каждую сторону, и они медленно подкатывались ближе по хорошо смазанным рельсам. Внутри этого пространства атмосфера уплотнялась. Молекула спрессовывалась с молекулой, пока воздух не превратился в жидкость: сначала такую, как вода, а затем — как сироп. Когда она делала вдох, ее горло и легкие, казалось ей, заполняла эта жидкость. Джоанна всхлипнула. Она могла слышать это, но не могла контролировать себя.

Алекс наклонился к ней и взял ее руку.

— Джоанна, помните, все, что вы сейчас видите, не существует. Это галлюцинации. Вы можете прекратить их. Вы можете повернуть их вспять, если попытаетесь.

Воздух был таким густым, что Джоанна почувствовала приступ удушья. Она наклонилась вперед, начала кашлять и давиться.

Алекс попытался объяснить ей, что происходит, надеясь таким образом провести ее через весь этот кошмар и вывести из него в относительное спокойствие. Джоанна слушала, потому что это было то, чего она хотела, но ей трудно было делить свое внимание между ним и угрожающими стенами.

— Вас психологически обработали, — сказал Алекс. — Все воспоминания из вашего прошлого уничтожили, а память начинили совершенно ложными фактами. — Джоанна понимала, но не видела пути, как это понимание могло помешать потолку раздавить ее в лепешку. — После того, как они проделали это с вами, — продолжал Алекс, — они провели вам внушение гипнозом, которое до сих пор и искажало вашу жизнь. Одно из этих внушений воздействует на вас прямо сейчас. Да. Этим все и объясняется. Каждый раз, когда вы знакомитесь с кем-то, кто начинает интересоваться вашим прошлым и кто мог бы разоблачить весь обман, вы страдаете от клаустрофобии и паранойи, потому что те люди, которые обрабатывали вас, внушили вам, что так будет. — По крайней мере для Джоанны, его голос звучал громоподобно, и раскаты эха гулко разносились внутри уменьшившейся комнаты. — И каждый раз, когда вы отталкиваете человека, с которым сблизились, клаустрофобия идет на убыль, снова потому что они сказали, что так будет. Это очень действенный метод, чтобы не допускать в вашу жизнь назойливо любопытных людей. Вы запрограммированы на одиночество, Джоанна. Запрограммированы. Понимаете?

Джоанна внимательно посмотрела на Алекса я поняла, что он ей не друг. Он был одним из них. Он был одним из тех людей, кто пытался ее убить. Ему нельзя было доверять. Он был презренный, гадкий...

"Нет, — в то же время думала она, — это паранойя. Алекс Хантер на моей стороне".

Джоанна резко непроизвольно дернулась, когда потолок задрожал и стал приближаться к ней. Она соскользнула вниз на кушетку.

Воздух спрессовался до такой степени, что она почувствовала это кожей. Он привлекал внимание. Тяжелый. Металлический. Весь вокруг нее. Как доспехи. Как доспехи, которые постоянно сжимались, становились все теснее. Внутри их Джоанна исходила потом. Ее тело было все в ушибах.

— Боритесь, — произнес Алекс.

— Стены! — закричала Джоанна, когда комната начала быстро надвигаться со всех сторон. Раньше никогда не было так плохо. Джоанна задыхалась. Ее легкие засорились. Ее горло было опалено. Она поняла, что комната сжимается до размеров гроба, и внутренним зрением увидела могилу — холодную, сырую, тесную и непроглядно темную.

— О, мой Бог!

— Закройте глаза, — быстро сказал Алекс.

— Нет! — Это было невыносимо. Если она закроет глаза, темнота еще больше подстегнет клаустрофобию. Она должна видеть, что происходит, даже если вид надвигающихся стен сведет ее с ума.

— Закройте глаза, — настаивал Алекс.

— Какого черта вы ко мне пристаете? Оставьте меня одну.

— Доверьтесь мне, — произнес он.

— Я не смею.

— Почему нет?

— Из-за того, кто вы есть на самом деле.

— Я ваша единственная надежда.

Джоанна нашла в себе силы, чтобы заставить себя сесть: так ей было удобнее противостоять ему. На мгновение она даже смогла вынести ужас надвигающихся стен. Самым важным сейчас было освободиться от него.

— Убирайтесь отсюда! — резко сказала она.

— Нет.

— Это моя квартира.

— Это квартира Джоанны. А как раз сейчас вы не Джоанна. Вы поступаете совсем не как она.

Джоанна знала, что он говорил правду. Она вела себя как одержимая женщина. Ей не хотелось спорить с ним или выгонять его, но она не могла остановиться.

— Ублюдок. Вонючий, паршивый ублюдок. Я знаю, кто ты.

— Да? И кто же я?

— Один из них.

— Джоанна, остановитесь.

— Я позову на помощь, если вы сейчас же не уберетесь отсюда.

— Но вы же не хотите, чтобы я ушел в самом деле.

Она с размаху ударила его по лицу.

Он не шевельнулся.

Она ударила его снова.

Он поморщился и взял ее за руку.

Она попыталась выдернуть руку.

Он не пустил.

Джоанна увидела красный отпечаток своих пальцев на его лице в том месте, куда она его ударила, и растерялась.

— Я намерен оставаться здесь до тех пор, пока вы не закроете глаза и не начнете делать то, что я вам скажу, — произнес Алекс. — Или пока стены и потолок не раздавят вас. Что выбираете?

Она снова упала вниз на кушетку. Клаустрофобия оказалась сильнее, чем паранойя. Хитрость Алекса сработала. Она больше не хотела освободиться от него. Еще раз Джоанна резко осознала, что комната сжимается, и к этому было приковано все ее внимание. Она начала хватать ртом воздух, который к этому времени стал для нее уже гуще, чем моторное масло. Она заплакала.

— Закройте глаза, — мягко сказал Алекс.

Джоанна с беспокойством поглядела на стены, затем бросила взгляд на опускающийся потолок, посмотрела на свою руку в его руке, посмотрела ему в глаза, закусила губу и закрыла глаза. И как только она это сделала, она немедленно поняла, что находится в гробу, и крышка была плотно закрыта, и теперь кто-то забивает ее гвоздями, а затем она услышала, как лопатой бросают землю на гроб, И это было такое узкое место, и пустое, и темное, очень темное. Между грубыми деревянными стенками не было воздуха, чтобы сделать хотя бы один вдох, но она продолжала держать глаза закрытыми и слушать Алекса, голос которого, как путеводная звезда, указывал ей путь к освобождению.

— Вы не должны открывать глаза, — сказал Алекс. — Я буду говорить вам, что происходит.

— Ладно.

— Стены медленно приостанавливают свое движение. Они уже не приближаются так быстро. И потолок тоже уже не опускается. А теперь и стены остановились тоже. Вы меня слышите, Джоанна?

— Да.

— Нет, не открывайте глаза пока. Крепко зажмурьте их. Только представляйте в уме все, что я вам рассказываю. Все успокоилось. Все остановилось. Вы видите это?