Питер Джеймс - Одержимый
- Название:Одержимый
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Центрполиграф
- Год:2008
- Город:М.
- ISBN:978-5-9524-3491-2
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Питер Джеймс - Одержимый краткое содержание
Когда знаменитая актриса Глория Ламарк покончила с собой, ее лечащего врача психиатра Майкла Теннента замучила совесть. Он уверен, что не сумел предотвратить трагедию, потому что накануне в беседе со своей пациенткой не нашел для нее нужных слов поддержки. Но конечно же Майкл не мог представить себе, какими вполне реальными муками лично для него обернется эта смерть и какие жуткие испытания ему предстоят.
Одержимый - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
Он купил эту одежду специально для похорон. Он хотел показать матери, что с ним все в порядке, что он справляется. Она бы не выбрала такой наряд, на ее вкус он был слишком современен, но Томас хотел показаться перед прессой именно в таком виде, чтобы все знали: его мать была современной женщиной, они оба современные люди, дети девяностых, люди третьего тысячелетия.
Под тентом было душно, но это его не беспокоило: жара – это ерунда. Ему не было жарко.
Он чувствовал силу.
Сила плескалась в его теле. Она текла по рукам, по ногам.
За длинной барной стойкой было шесть барменов. У столов с едой – пятнадцать официанток. Омары. Креветки из дублинской гавани. Клешни крабов. Самые лучшие устрицы. Блюда с зажаренными целиком бекасами. Кускус. Манго, гуава, маракуйя, личи. Любимая еда его матери. Пиршество. Обед на триста персон. В глубине находилась небольшая сцена с микрофоном, с которой Томас планировал сказать речь и поблагодарить всех за то, что пришли.
Он заказал даже долбаного церемониймейстера в ливрее.
Потолок тента был с рюшами. Это стоило дополнительных денег. По крыше барабанил дождь. В дальнем углу он увидел прореху в крыше, с потолка капала вода.
Никого нет, и чертов тент протекает.
Томас все ходил и ходил из угла в угол. Только он, шесть барменов, пятнадцать официанток, церемониймейстер.
У него не выходил из головы репортер из «Милл-Хилл», который пришел на похороны. Тупое ничтожество в белых носках и дешевом костюме, с волосами как сортирная щетка – и в цветастом галстуке. Да, в галстуке с желтыми, розовыми, белыми, синими полосами и оранжевыми горошинами – на похоронах его матери.
«Простите, меня послал сюда редактор. До сегодняшнего дня я ничего не слышал о Глории Ламарк».
Каким надо быть идиотом, чтобы прийти на похороны того, о ком ты даже не слышал? И зачем? Чтобы потом стоять и насмешливо кривить рот, потому что никто больше не пришел? Это кем надо быть, чтобы не удосужиться надеть черный галстук?
Визитная карточка юнца лежала у него в кармане. Джастин Ф. Флауэринг. На оборотной стороне юнец написал номер своего домашнего телефона. Ему не хватило порядочности на то, чтобы поехать на поминки.
Ты мне не нравишься, Джастин Ф. Флауэринг. И мне не нравится твое имя. Мне кажется, мы с тобой не поладим.
Официантки все как одна таращились на него. И бармены тоже. Они еще не знали, что на похороны Глории Ламарк никто не пришел.
Не пришли даже старые верные слуги. Ни один. Томас полагал, что они были в обиде на его мать, потому что она уволила их. В последние два года у нее бывали странные перепады настроения. Мало-помалу она перессорилась со всей прислугой, даже с теми, кто служил у нее уже тридцать лет. Последней она уволила женщину, которая убирала дом. Мать говорила Томасу, что просто хочет, чтобы они были только вдвоем, без посторонних, чтобы никто не вмешивался в их счастливую жизнь.
И все равно, они же могли прийти сегодня – этого требуют правила приличия. Не может быть, чтобы они не смогли скрепить сердце и простить ее. Хотя бы Ирма Валуцци, ответственная за гардероб. Или Энид Дитеринг, секретарь. Единственным, кто принес извинения за отсутствие, был Джоэль Гарриман, пресс-агент, – он, дескать, еще не восстановил здоровье после операции на сердце. И все равно, мог бы прислать кого-нибудь из своей конторы. Разве нет? А вместо этого отделался чертовой телеграммой.
А как же доктор Майкл Теннент? Было понятно, что он не придет. У него бы духу не хватило здесь показаться.
Деревянной походкой Томас прошел в дом и затем в кабинет матери, закрыл за собой дверь, чтобы никто не смог услышать его. Как и в спальне, в этой комнате был ее запах. «Шанель номер пять». Ею пахли обои, занавески на окнах, диванные подушки, листы бумаги для записей, лежащие на столе. Эти листы она ежедневно заполняла для него.
На разных листах – разные заголовки. Списки ежедневных покупок были озаглавлены: «Косметика», «Витамины», «Гомеопатические средства», «Китайские травы», «Другие лекарства», «Продукты», «Мелочи для дома», «Разное». Списки ежедневных телефонных звонков. Списки писем, на которые он должен был написать ответы. Стопка счетов. Сверху лежал счет от пресс-службы «Дюррантс».
Томас сел в массивное, богато украшенное кресло, и на него неожиданно навалилась страшная усталость. Он смотрел на тоненькую стопку писем с соболезнованиями. Он избегал материнских глаз, которые в этой комнате были всюду. Они взглянули на него из рам. Они обвиняли его.
Ты идиот.
Ты опозорил меня.
Ты выставил меня полной дурой.
И это было так. Он знал это. Через десять минут бармены поймут, что к чему, и начнут насмехаться над ними. И официантки. Лучше всего, наверное, остаться в этой комнате, и пусть со всем разбираются похоронные распорядители. Он сделал все, что мог, отплясал свое. Теперь пускай все катятся к чертям.
Он посмотрел на небольшую, единственную в доме фотографию отца, которого он едва помнил – тот ушел, когда Томасу было три года. Отец, в длинном плаще, стоял перед пропеллером самолета. Его собственного, как однажды сказала Томасу мать. Высокий человек, по-тевтонски красивый, с черными волосами и жестким, неулыбчивым выражением лица. Томасу нравилась эта фотография. В этом человеке была холодность, было достоинство. Такого человека никогда и никто не выставит дураком.
Томас был сыном своего отца.
Он потянулся к телефону. Старомодная модель, с диском, а не с кнопками. Мать считала, что крутить диск более элегантно, чем нажимать на кнопки. Он набрал домашний номер Джоэля Гарримана.
Гарриман сам взял трубку. Томас мгновенно узнал его голос – визгливый голос дурашливого толстяка:
– Томас, здравствуй, дружище. Как все идет?
Томас понимал, что Джоэлю Гарриману уже лет двадцать как не о чем писать, но мать настояла на том, чтобы продолжать ему платить, и Томас знал почему: потому что он был крупным специалистом по подхалимажу. Безжизненные, аккуратно зачесанные на плешь волосы, шитые на заказ утепленные костюмы, личный тренер, перманентный загар. Гарриман непрерывно бомбардировал редакции газет и телеканалы плохо написанными, плохо фотокопированными пресс-релизами о Глории Ламарк.
Но надо отдать ему должное: толстяк добился того, что о днях рождения матери упоминали несколько крупнейших газет и журналов. А когда какой-нибудь из ее старых фильмов был запланирован к показу на телевидении, он мог устроить ей интервью на местной радиостанции. И он умел разговаривать с людьми.
– Вы хоть кому-нибудь сообщили? Что вы вообще сделали?! – взвыл Томас. Его голос срывался от злости.
– Эй, дружище! – Гарриман переменил тон. – Что стряслось?
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: