Питер Джеймс - Умри завтра

– Господин Йен, пожалуйста, мне идти надо, – заныла Ралука.

– Сколько тебе? – спросил Тиллинг, вытаскивая потертый бумажник.

Она схватила сигарету из пепельницы, глубоко затянулась, нервно сцепила пальцы, раскачиваясь взад-вперед на стуле, не сводя глаз с бумажника, как бы из опасения, что он вдруг исчезнет, если его упустить из виду.

– Сто сорок леев.

Тиллинга неизменно ошеломляют суммы, которые тратятся на героин. Больше недельного заработка на низкооплачиваемой работе. Неудивительно, что девчонка пошла в проститутки.

Почти потеряв надежду, но доводя дело до конца, он отсчитал бумажки и кликнул хозяина кафе, пожилого бородатого мужчину в грязном фартуке поверх коричневой спецовки, который был современником Чаушеску и пережил его, видимо научившись довольствоваться судьбой, несмотря на унылый покорный вид. Бывший британский полицейский спросил, не знает ли он кого-нибудь из бездомных подростков, живущих поблизости. Очень многих, кивнул хозяин кафе, а кто их не знает? Некоторые забегают по вечерам перед самым закрытием, выпрашивают обрезки, остатки, черствый хлеб, приготовленный на выброс.

– Видели когда-нибудь девочку с пареньком? – продолжал Тиллинг. – Ему лет шестнадцать, ей тринадцать, хотя они могут выглядеть старше.

В глазах мужчины появился легкий блеск.

– Девочку зовут Симона, – подсказала Ралука, – а парня Ромео.

– Ромео? – Хозяин нахмурился.

Ралука, оживившись при виде денег, добавила:

– Вы его наверняка должны помнить. У него сухая левая рука, короткие черные волосы и большие глаза.

Мужчина, кажется, начал припоминать.

– А у его девчонки длинные волосы? Темные? Ходит в разноцветном спортивном костюме?

Ралука кивнула.

– У них есть собака? Они иногда пса приводят. Я кости для него припасаю.

– Собака! – заволновалась Ралука. – Собака! Точно, у них есть собака!

– Иногда заходят.

– Всегда перед закрытием? – уточнил Тиллинг.

Хозяин кафе пожал плечами:

– По-разному. В иные дни в другое время. Порой я их не замечаю. Предпочитаю покупателей. – Он посмеялся собственной шутке и вдруг спохватился: – Стойте-ка, совсем забыл. Девчонка утром забегала. Попросила косточку, особую косточку. Говорит, уезжаю, хочу псу сделать прощальный подарок.

– Не сказала, куда уезжает? – спросил Тиллинг, охваченный паникой.

– Должно быть, в круиз на Карибы, – опять усмехнулся мужчина. – Я спрашивал, она не ответила. Говорит, далеко.

– Случайно не знаете, где они живут?

Мужчина развел руками:

– Думаю, где-то рядом. На улице, под улицей… Точно не знаю.

Тиллинг посмотрел на часы. Только что минул полдень. Без дозы Ралука очень скоро выйдет из строя, а ему необходимо опознать Симону и, главное, поговорить с ней. Симона с Ромео скорее поверят подруге, чем ему. Но если дать деньги Ралуке, она сбежит, чтобы принять дневную порцию, и где-нибудь отключится.

– Давай я отвезу тебя к дилеру, ладно? А потом вернемся и будем искать.

Ралука заколебалась, бросила взгляд в окно на грязнеющую снежную пелену, кивнула. Тиллинг расплатился, и они ушли. За проведенное в кафе время температура еще понизилась. На улице в такую погоду не выживешь. Если Симона с Ромео поблизости, как предполагает хозяин кафе, то почти наверняка под землей у трубы отопления. Но на улицах сотни дыр, ведущих в подземные жилища бездомных. К тому же остается лишь несколько часов дневного света.

В центре каждого крупного города, где бывал Рой Грейс, есть улица, которая отличается от остальных. На ней он, даже не глядя на ценники в витринах, не может себе позволить делать покупки. И сейчас они к такой подъезжают.

– Максимилианштрассе, – проинформировал Марсель Куллен, переехав трамвайную линию и сворачивая на широкий величественный проспект, застроенный с обеих сторон красивыми официальными неоготическими зданиями. Фасады с колоннадой, с мраморными пилястрами, почти везде на нижних этажах сверкающие витрины магазинов под изящными маркизами. Грейс читал названия: «Прада», «Тодд», «Гуччи»…

Даже безупречный, хоть и старый серый БМВ немецкого детектива кажется слегка неуместным среди выстроившихся вдоль бровки тротуаров лимузинов с шоферами: «порше», «феррари», «бентли», новомодных маленьких «мини», «фиатов-чинквеченто» и «смарт». Все сверкают, несмотря на грязную серую снежную жижу по щиколотку.

Сидя на переднем пассажирском сиденье, суперинтендент держал в руках кипу телефонных распечаток, которые, сдержав обещание, предоставил ему комиссар немецкой уголовной полиции. Не терпелось взглянуть, но он вежливо поддерживал беседу с Кулленом на получасовом пути из аэропорта.

Высокий симпатичный Куллен подробно доложил, как поживают его жена и дети, и, несмотря на протесты Грейса, которого больше не интересовали поиски Сэнди, рассказал о последних шагах, предпринятых сотрудниками его отдела, отыскивающими ее следы, но, увы, не давших никаких результатов.

Проехали мимо импозантного отеля «Четыре времени года», и Куллен остановился у роскошного кафе с соблазнительно выставленными в витрине пирожными, клиентуру которого составляли исключительно женщины в длинных меховых манто.

– Здесь находится фирма, – указал комиссар на медную панель звонка на мраморном пилоне и на дверь рядом с ним. – Желаю удачи. Я вас подожду.

– Не стоит. Вернусь в аэропорт на такси.

– Вы были очень любезны со мной в Англии четыре года назад. Теперь я… как это говорится… к вашим прислугам.

Грейс усмехнулся, похлопал его по плечу:

– Спасибо, ценю.

– Успеем перекусить, возможно, возникнут вопросы для обсуждения…

– Надеюсь.

Грейс вылез из машины в жгучий холод, в щеку ударил дождь со снегом. Взял портфель с заднего сиденья, пошел к двери, прочел надписи на панели: «Дидерихс, книги», «Ларс Шафт, детектив» и третья сверху «Трансплантацион-Централе».

Нервы вроде бы успокоились после отъезда из аэропорта, и он вполне спокойно, хоть и немного устало после столь раннего начала дня нажал кнопку звонка. В лицо ударил яркий свет маленьких линз над панелью. Женский голос спросил по-немецки имя, фамилию и велел подниматься на третий этаж.

Через секунду щелкнул замок. Грейс толкнул створку, шагнул в узкий холл с плюшевым красным ковровым покрытием, где могучий охранник за конторским столом попросил расписаться в регистрационной книге. Он написал: «Роджер Тейлор», изобразил внизу подпись. Охранник указал на старомодный лифт с решеткой, Грейс поднялся на третий этаж, вышел в большую, пышно обставленную приемную с белым ковром. Кругом горели многочисленные ароматические свечи, наполняя воздух приятным ванильным ароматом. За резным антикварным столом сидела шикарно одетая молодая женщина с короткими черными волосами.