Терри Персонс - Темная зона

Бернадетт сжалась, снова услышав это слово на букву «п». Надо дать ему новую кликуху для его жилья. «Наверх» – как раз подойдет.

– Прогуляйтесь наверх и постучите. Вот так, – выговорила она не оборачиваясь и бросилась через улицу.

Домой она вернулась уже почти в полдень. Когда раскладывала на кухне купленные на фермерском рынке продукты, позвонили с работы. Она тут же схватила мобильник:

– Да.

– Вам что-нибудь удалось сделать? – поинтересовался Гарсиа.

Бернадетт привалилась спиной к столу – она понимала, о чем он спрашивает: «Что вы увидели, когда держали этот хлам?» А она в общем-то не знала, что и ответить. Что подозреваемый находился в палате больной женщины? Что она бросилась по горячим следам за ним, но ее выставили из больницы? Сколько всего Гарсиа на самом деле хочется знать? Опыт подсказывал ей ответ: не много. Она решила не рассказывать ему о самой погоне, а вместо этого сообщить конечный результат – обычно боссам именно это и требуется.

– У меня мало существенного. Смутное описание мужчины. Общее представление о том, чем он занимается. Возможно, место, где работает.

– «Смутное описание», «общее представление». Вы говорите, как чинуша, агент Сент-Клэр. Я на работу не чинушу брал. Мне вся эта ерунда не нужна. Чинуши всегда говорят то, что известно любому дураку с улицы. Это никогда не помогает раскрывать дела. Мне нужно нечто основательное. Что еще у вас есть?

Она открыла было рот, собираясь подробнее рассказать о том, что произошло, и оправдаться, но тут же, передумав, прикусила язык. Свои карты она оставит при себе, по крайней мере пока они не встретятся.

– Вы еще у телефона или я на вас нагнал сон? – раздраженно прозвучало в трубке.

– Нам лучше поговорить при встрече. – Она перешла из кухни в гостиную. – А у вас есть новости? Полиция нашла тело женщины?

– Все еще околачиваются на берегу, собирают все сообщения и заявления о пропавших людях, проверяют отпечатки ее пальцев по картотеке.

Бернадетт подошла к дивану, откинула стеганое покрывало с подушек, села, стащила кроссовки и положила ноги на кофейный столик.

– А как дела с тем, с севера, с Олсоном? Бывший зек. От медиков по тому делу есть что-то новое? Слепки следов сделали?

– Никаких слепков, зато вот это вам очень понравится.

Бернадетт расслышала, как он зашуршал бумагой.

– Не дайте умереть от любопытства, – сказала она в трубку.

– Вот оно. Упросил их переслать мне домой по электронной почте и факсу кучу бумаг вдобавок к тому, что я прихватил из Конторы. Вы, кажется, были правы насчет этих дел с веревками. Убийца прямо-таки опутал ими Олсона. Убийство с избытком рвения. Как и в случае с судьей. Есть ли что-либо интересное в узлах, я не знаю, об этом в бумагах не сказано. Просто отмечено, что жертва перевязана, как рождественская индейка. – И добавил примирительно: – Вы правильно обратили внимание на эти веревки.

Веревка. Бернадетт вспомнила, что у нее в кармане куртки вместе с кольцом до сих пор лежат волокна веревки, которой был связан судья. Мысль отправиться на поиски пустующей церкви в воскресенье и попытаться вызвать еще одно видение энтузиазма не вызвала. Она займется этим потом – подождет подходящего вечера. А может, она пойдет сначала по пути наименьшего сопротивления и попробует заняться видением прямо дома. Ей захотелось побольше узнать про вязание узлов и посмотреть, как выглядела другая жертва, когда ее нашли.

– Они вам фото Олсона прислали? – спросила она шефа.

– Мне прислали что-то в файле с расширением «джипег», но у меня с этим беда.

Интересно, подумала Бернадетт, неужели ее «замног» совсем не сечет в компьютерах, как и половина прежних ее боссов.

– А вы чем пробовали его открыть?

– А-а?

«Точно, не сечет», – решила она. Сильно погано, что свой домашний компьютер она не достала и не запустила. Не хотелось в воскресенье сидеть на корточках у себя в задрипанном кабинете. И потом, если бы она всерьез хотела поработать над этим делом, то раскопала бы свои «липучки»… а они черт-те где запрятаны в коробке на чердаке.

– Забыли про фото. Еще что-нибудь для меня есть?

– И без того многовато. Как продвигается распаковка?

Бернадетт обвела глазами помещение.

– Медленно.

– От своего предложения помочь не отказываюсь. Целый день делать нечего.

«Гарсиа требуется ощущение жизни», – подумала она.

– Спасибо, но мне днем надо будет выбраться отсюда. Купить кое-что для дома.

– А вечером? Могу забежать с пиццей. Принесу кипу бумаг, которые прислали по делу с севера. От копов Сент-Пола получил пачечку поменьше: эти более прижимисты со своими досье.

Он пробудил в ней интерес.

– А что вам отдал Сент-Пол?

– По большей части копии документов, относящихся к уголовному делу Арчера. Полиция как раз с него и начала свои поиски подозреваемых. Нам туда тоже следует заглянуть, само собой.

– Само собой. – Бернадетт пробежала рукой по волосам. Ей до страсти хотелось посмотреть, нет ли в этих документах упоминания о докторе из центра города или его семье. Появилось искушение открыться Гарсиа… но только не по телефону. Ей нужно смотреть ему в лицо. Он то сбивает ее с панталыку, проявляя непонятное нетерпение, то предлагает помочь. – Знаете что? Я, наверное, куплюсь на ваше предложение пиццы. Дайте мне несколько часов, а потом забегайте.

– Отличная сделка! – подытожил Гарсиа.

Бернадетт дала отбой и бросила трубку на диванную подушку. Она не могла припомнить, чтобы в Бюро у нее когда-нибудь был босс, который хотя бы время от времени вел себя как нормальный человек.

«Последняя коробка, – убеждала себя Бернадетт, – и пора бежать по магазинам». Однако ящик, который она открыла, похоронил все ее надежды вырваться из дому в воскресенье. В нем нашла она свои канцелярские принадлежности, в том числе и липкие бумажки-стикеры.

«Отличная сделка», – повторила она, залезая в коробку с головой. Хотя в компьютерах она соображала прилично, но все ж с великим успехом пользовалась примитивным ручным методом вдумчивого вникания в дело.

Вытащив из коробки пачку стикеров, Бернадетт бросила ее на стол, извлекла из кармана куртки записную книжку, вернулась со всем этим на кухню и там уселась за работу. Склонившись над столом, она писала, щелкала языком, отрывала очередной стикер и шлепала его на столешницу, разбирала каракули в записной книжке, снова писала на стикере. Больше десятка раз она ругалась, рвала желтый бумажный квадратик в клочки и начинала делать записи на новом.

На нескольких отдельных листках она перечислила то, о чем поведало ей видение относительно подозреваемого в местных убийствах. Описание внешности выглядело так: «Крупный мужчина. Белый. Волосатые руки. Темная сорочка с длинными рукавами. Синие брюки». Поведение: «Потянулся к больной женщине? Любовник женщины? Читает „Числа“. Читает другую книгу».