Терри Персонс - Темная зона

Остановившись метрах в двух от стены, босс окинул взглядом всю картину – ну прямо художественный критик, изучающий линии на скульптуре. Подошел на два шага поближе, еще на два. Скрестив руки за спиной, он наклонился вперед и принялся читать надписи на отдельных листочках. Теперь он был похож на оценщика, отыскивающего подпись как свидетельство подлинности.

– Потрясающе, – произнес он не оборачиваясь. – Значит, какие-то из этих заметок имеют отношение к вашей обычной работе ножками, а какие-то – к другому вашему способу.

«Другому способу». – Бернадетт улыбнулась про себя и произнесла ему в спину:

– Точно.

Взгляд Гарсиа задержался на одном из желтых квадратиков.

– Тут написано: «Достать личные дела персонала больницы». Это про что?

– Мы этим займемся позже.

– Вижу, у нас есть что-то вроде описания внешности, – кивнул он на другой блок схемы. – Погано, что нельзя достать более подробное.

– Мне представляется, что он врач или санитар, а может, лаборант. – Бернадетт, проткнув толстый кусок курицы, отправила его в рот.

– Что? – Гарсиа распрямился и повернулся лицом к ней.

Бернадетт прожевала, проглотила, положила вилку и взяла салфетку. Коснувшись ею уголков рта, она произнесла:

– Вы же слышали, что я сказала.

Он снова развернулся и пару минут внимательно просматривал записи.

– Помогите же разобраться. – В голосе сквозило легкое раздражение. – Я этого не вижу.

«Он так ведет себя, потому что его жена была сиделкой», – подумала Бернадетт. Подойдя к боссу, она встала по правую сторону. Вытянула руку, показывая:

– Вот. Я их свела в одну группу.

Гарсиа прочел подборку заметок:

– «Потянулся к больной женщине», «Любовник женщины», «Читает „Числа“», «Читает другую книгу». Я запутался.

– Я его видела, – сообщила Бернадетт, сделав акцент на слове «видела», чтобы он понял, что она имеет в виду. – Я видела убийцу. Вчера вечером, в больнице в центре города. Он был с пациенткой. Та лежала в постели. Я следила за его движениями, его поведением. Вот описание внешности.

– Ладно. Ну и как это приводит нас к… медицинскому работнику? Вы его что, со скальпелем видели, или он одет был во врачебную униформу, или что?

Бернадетт показалось забавным, что Гарсиа с трудом, но поверил ее видению, зато явно не мог разобраться в выводах, которые она сделала. Это потому, что его жена была сиделкой, или потому, что она, Бернадетт, ошибалась?

– Плюньте вы на мои бестолковые записи. Давайте-ка покончим с нашим острым блюдом.

Он не отозвался – вернулся к изучению стикеров. На этот раз плечи у него были расправлены. Она заставит его откликнуться, а может, и разозлит его.

– Тони! – окликнула она его. Не могла припомнить ни одного «замнога», которого так быстро и охотно стала бы звать по имени. Попробовала еще раз. Погромче. – Тони! Так как насчет еды? Жрачка стынет.

Гарсиа отвернулся от стены и пошел обратно к столу.

Гарсиа упросил ее посидеть, пока он уберет со стола. Когда он из-за ее спины потянулся, чтобы забрать у нее тарелку, она заметила его идентификационный браслет – тяжелую цепь из серебряных звеньев с прямоугольником для имени, на котором рукописным шрифтом было выведено: «Энтони».

– Красивый браслет.

– Подарок жены. – Он разомкнул замок, стряхнул браслет с руки и, повернув именной прямоугольник обратной стороной, показал Бернадетт, что на нем написано: «Я католик. Если что-то случится, позовите, пожалуйста, священника». – Она всегда беспокоилась обо мне из-за работы. – Он откашлялся, прочищая горло, пока водружал браслет обратно на запястье.

«Позовите священника».

Это напомнило ей кое-что. Она глянула на часы Гарсиа, пока тот возился со своим дурацким браслетом: она опоздала на пятичасовую мессу в собор и почувствовала из-за этого себя виноватой, но в то же время утешила себя тем, что не давала никаких обещаний. А потом опять вспомнила укор священника: «Опять „может быть“. Вам нравится это слово, не так ли?»

Бернадетт решила искупить вину за пропуск мессы встречей с францисканцем в среду вечером.

Было уже поздно, когда Гарсиа ушел. Только-только она собралась заняться посудой, как удивленно замерла от грохочущих ударов в дверь. Гость вернулся за своим поддоном. Она собиралась вымыть его, но если он ему так нужен, она может его отдать. Прихватив поддон, Бернадетт пошла открывать.

Авги улыбнулся, склонясь над грязным стеклом:

– Что на ужин?

– Энчилада. Было. – Она раскрыла дверь пошире.

Гладиатор переступил порог вместе с Оскаром, который на сей раз ковылял следом без поводка. Заметив стаканы и тарелки возле раковины, адвокат спросил:

– У нас сегодня вечером было свидание?

– Нет, мы уминали энчиладу с боссом.

Авги прошелся по гостиной.

– Энчилада… Это однозначно способ продвинуться по службе.

– Это он ее принес, хотя вас вовсе не касается эта история. – Закрыв дверь, Бернадетт с поддоном в руках отправилась обратно на кухню, открыла посудомойку и стала загружать ее. – Если б я решила пустить в ход еду, то поразила бы его заливным в форме по рецепту моей тети Вирдж. Три слоя, в том числе и лаймовый, с добавлением ананасов и сливочного сыра.

– Ням-ням. – Он глянул в окно. – Прелестный вид на парковку на той стороне улицы.

Бернадетт выпрямилась с грязной тарелкой в руке.

– Мне видно реку.

– Мой вид получше.

Она почувствовала, как кто-то тронул ее ногу, и глянула вниз: Оскар вылизывал тарелку, которую она держала в руке. Бернадетт попробовала стряхнуть его, но песик не отставал, и Бернадетт, сдавшись, поставила тарелку на пол.

– Вы когда-нибудь кормите это бедное животное?

Авги круто развернулся, чтобы ответить, и заметил ее стену в желтых квадратах.

– Это еще что такое? – Он отправился через всю комнату, чтобы взглянуть поближе.

Бернадетт перехватила его на полпути, преградив ему дорогу.

– Давайте-ка отложим это до другого раза, сосед. Я собираюсь отправиться на боковую.

Поверх ее головы Август смотрел на стену.

– Работаете над делом по старинным рецептам, да? Хотите отделаться от меня? А я здорово разбираюсь в мышлении уголовников.

Положив ему руку на плечо, Бернадетт стала подталкивать его к двери.

– Ничуть в этом не сомневаюсь.

Август накрыл ее руку своей. Бернадетт попыталась освободиться, но он схватил ее и, крепко держа, заметил:

– А вы горячая.

Выдернув руку, она ответила:

– Зато от вас веет холодом, как от глыбы льда.

– Горячее и холодное. – Оскар втиснулся меж ними, и Авги подхватил пса, устроив его, как младенца, на сгибе руки. – Противоположности сходятся.

Бернадетт распахнула дверь.

– Я за эту теорию и гроша ломаного не дам.