Джон Харви - Ты плоть, ты кровь моя

– Все в порядке, Шейн? – спросил его Гриббенс, встретив на лестнице. – Ты, кажется, нынче с сестрой встречался? Ну и как все прошло?

– Отлично. Просто здорово.

– Скоро и на уик-энд к ним поедешь? Семейный сбор, так?

– Ага. Скоро.

– Прекрасно. То, что надо.

Доналд с грохотом захлопнул за собой дверь, сорвал с постели простыню и одеяло, швырнул подушки через всю комнату и опрокинул кровать на бок; вырвал ящики из комода и рассыпал их содержимое по полу, попытался опрокинуть шкаф, но не сумел; в конечном итоге бросился на стену и с силой ударился об нее головой. Ударил себя кулаком в лицо – раз, другой, третий, еще, еще…

Он стоял на коленях, из носа текла кровь, кожа на лбу рассечена – и тут в комнату вошел Дживонс:

– Ну и дерьмо, парень! Ну и дерьмо!

Он поставил кровать нормально, усадил на нее Доналда, заставив запрокинуть голову назад, чтобы унять кровь, спустился вниз и вернулся со льдом, завернутым в полотенце. Они положили его на начавший запухать глаз.

– Вот так. Держи, чтоб не свалилось.

Мохнатым полотенцем и бумажными салфетками он, как сумел, обтер Доналда. Снова исчез на несколько минут и вернулся с таблеткой аспирина. Налил в пластиковый стакан воды из-под крана.

– На-ка выпей.

Потом привел в порядок комод, собрал с пола постель.

– Тебе сейчас лучше полежать.

Когда Доналд свернулся калачиком на кровати, подтянув колени к самому подбородку, Дживонс аккуратно укрыл его сначала простыней, потом одеялом.

– Придется тебе теперь какую-нибудь историю выдумать – насчет всего этого. Оступился, к примеру, упал – что-нибудь в этом роде, чтоб Гриббенс скушал без вопросов. Будем надеяться, что утром твоя физиономия будет выглядеть не слишком скверно. А теперь давай спи.

Он отошел к своей кровати, сел, скрестив ноги, достал «Уокмен» и надел наушники.

Кэтрин по жребию досталась внешняя беговая дорожка. Элдер чувствовал растущее напряжение в области желудка, пока она вместе с другими бегуньями – всего их было восемь – разминалась и разогревалась, дожидаясь сигнала занять места на старте. Триста метров, неполный круг. Волосы Кэтрин были завязаны сзади, прикрепленный к майке номер чуть надувался под майским ветерком. Вот они пошли к своим местам на старте, Кэтрин в последний раз потянулась, высоко подняв руки над головой, прежде чем занять низкий старт: ноги уперты в колодки, корпус вперед, пальцы на земле – чуть касаются стартовой линии, плечи напряжены, руки прижаты, взгляд сосредоточен, голова абсолютно неподвижна. Выстрел стартового пистолета – как всегда, раньше, чем Элдер ожидал, – и вот они уже несутся по дорожке; Кэтрин рвется вперед, но и все остальные тоже: пятнадцать метров, двадцать пять, тридцать… С трибун не разобрать, кто из них вышел вперед.

Кэтрин первой вошла в поворот, поскольку бежала по внешней дорожке. Остальные растянулись почти идеально прямой линией позади нее. Национальный минимум для этой дистанции составлял 40,7 секунды, минимально проходной для школьных чемпионатов – 41,6. Цифры так и стучали у Элдера в голове.

Одна из трех чернокожих спортсменок, сильная, мускулистая, начала набирать темп, выходя вперед по второй дорожке; высокая, с белой кожей и длинными развевающимися волосами девушка, бежавшая справа от Кэтрин, последовала за ней, не отставая ни на шаг; вот вся эта троица, хорошо оторвавшись от остальных, миновала последний поворот и вышла на финишную прямую. Элдер осознал, что выкрикивает имя Кэтрин, громко, стараясь перекричать толпу, собравшуюся у финиша. Чернокожая бегунья вырывается вперед, на два шага, на три, но тут Кэтрин догоняет ее, сравнивается в двадцати метрах от финиша – рот раскрыт, грудь вперед, голова откинута назад; так они и бегут вдвоем, корпус в корпус, стремясь к финишу, когда высокая девушка вдруг выскакивает между ними вперед и рвет грудью ленточку, триумфально потрясая кулачком над головой.

Вокруг Элдера сплошные возбужденные голоса, обсуждающие финиш забега, а все его внимание приковано к Кэтрин – она присела на краю дорожки, голова опущена, смотрит в землю.

– Она хорошо бежала.

Элдер обернулся на звук голоса жены, снова весь напряженный, но уже по другому поводу.

– Тебе не кажется? – спросила Джоан. – Хорошо ведь бежала.

– Да, хорошо.

На ней были кожаная куртка, искусно состаренная, вся в складках, обесцвеченная голубая майка и синие джинсы, выглядевшие новыми, на ногах – красно-белые кроссовки «Найк». Зеленые глаза. Бледная помада на губах, бледно-розовая. Либо она уделяет кучу времени искусственному загару, либо они с Мартином уже куда-то успели смотаться – на Сардинию? На Багамы? Или на Тенерифе?

– Ей просто не повезло, – сказал Элдер.

– Второе место.

– А она почти выиграла.

– Думаешь, она могла оказаться и третьей?

– Подождем, скоро объявят результаты.

– Да.

Люди двигались вокруг них, выискивая местечко получше в ожидании следующего забега.

– А я и не знал, что ты здесь, – заметил Элдер.

– Ну конечно, я здесь.

– Я тебя не видел.

– Точно.

– Джоан…

– Да?

– Ладно, не важно.

Она теперь выглядит старше, решил он, но никаких особых ухищрений с макияжем, маскирующих тоненькие морщинки, отходящие от уголков глаз; старше и гораздо лучше. Он бы прикоснулся к ней, если бы только мог…

– Ты уже давно здесь, Фрэнк?

– Дня два, кажется. Два или три.

– Где ты остановился?

– На Мапперли-Топ. У знакомого своих знакомых.

– С Кэтрин еще увидишься?

– Надеюсь.

– Я бы пригласила тебя к нам в гости, Фрэнк, только…

Элдер мотнул головой и чуть улыбнулся:

– Ладно, все о'кей.

Она придвинулась к нему на шаг, он не сдвинулся с места.

– А почему бы тебе не встретить Кэтрин, когда она переоденется? Я подожду пока в машине.

– Ты не возражаешь?

– Конечно, нет! – Она пожала плечами, потом добавила: – А ты отлично выглядишь, Фрэнк. Видимо, корнуоллский воздух на тебя благотворно действует.

– Да, наверное.

А он вдруг вспомнил, как впервые встретил ее, чуть больше двадцати лет назад. У него был выходной, и он поехал в Линкольн. Бесцельно брел по мощенной булыжником улице по направлению к замку, по сути дела, убивая время, ничего больше, не глядя, куда идет. Джоан вышла из кафе и наткнулась прямо на него, чуть не упав от этого столкновения. Элдер быстро подхватил ее, и испуг и негодование на ее лице тут же сменились улыбкой.

– Ладно, Фрэнк, до свидания, – сказала она сейчас.

Глупо стоять тут и смотреть, как она уходит.

Лицо Кэтрин было мрачно, спортивная сумка закинута за плечо, волосы все еще мокрые после душа. Элдер неловко обнял ее, похлопав по спине, от чего она инстинктивно обернулась, и он промазал со своим поцелуем, попав губами вместо щеки в затылок.