Джон Харви - Ты плоть, ты кровь моя

– Перестань!

– И это все, чем ты меня считаешь – просто глупой маленькой шлюхой?

– Нет.

– Неужели?

– Нет, клянусь тебе!

– Тогда докажи!

Они вместе пошли к Отто. Шейн боялся, что тот станет задавать слишком много вопросов, как будто он отец Эйнджел, хотя и знал, что отца у нее нет, был да сплыл, и Отто тоже знал это. Вдруг Отто пожелает расспросить его о семье, о том, где он раньше работал, где его носило, почему он попал в тюрьму. Если Делла поняла, что он сидел, Отто, видимо, тоже это знает. Но вместо этого Отто стал рассказывать разные истории, шутил, подсмеивался над ними, пытаясь смутить, как маленьких детей. А потом налил всем по стаканчику и повел с Шейном уже серьезный разговор, как мужчина с мужчиной, о плате за фургон, о его обязанностях по работе, а Эйнджел сидела, смотрела на них и улыбалась.

– А куда мы теперь направляемся? – спросил Шейн.

– Разве Эйнджел тебе не сказала?

– Нет.

– Да я и сама не знаю, – заметила Эйнджел.

– В Ньюарк.

Шейн не поверил своим ушам.

– Шутите, что ли?

– В Ньюарк-он-Трент. На пять дней. Хорошее место, вот увидишь. Или ты и сам знаешь?

Да уж, он это место хорошо знал.

Именно там он впервые повстречал Алана Маккернана, лил жуткий дождь, струи несло ветром почти горизонтально, заливая открытый пустырь, где размещался парк аттракционов. «Так и будешь стоять, как траханая статуя, – крикнул тогда Маккернан, – или все-таки поможешь?»

Да, ему туда нельзя. Только не туда. Это ж чистое безумие, глупость. Сунуться туда, где все это началось, где наверняка его разыскивают, где его прекрасно знают. Сунуться прямо к тому уроду, который так жаждет его поймать, который обещал отомстить ему за все, что они сделали с его дочерью, который ни перед чем не остановится.

– В чем дело, Шейн? – спросила Эйнджел, когда они выбрались из фургона Отто.

– Да так, ничего особенного. Почему ты спрашиваешь?

– Ты вдруг замолчал, вот и все.

– Я думал.

– О чем?

– Мать твою, Эйнджел, – рявкнул он, оборачиваясь к ней, – тебе что, трудно оставить меня хоть на минутку в покое?!

И она оставила его в покое, на весь этот день. Обходила его стороной, и когда он видел ее, как она стоит и пересмеивается с другими парнями, что работали в парке или просто ошивались рядом, убивая время, это его здорово задевало, просто грызло изнутри. Но ведь это Ньюарк! Ньюарк, Мансфилд, Уэрксоп, ему туда просто нельзя, вообще в Ноттингемшир нельзя! И куда они отправятся после? В Гейнсборо. Потом Линкольн, Лаут, потом Мейблторп, Инголдмеллс, Скегнесс, Саттон-он-Си – вверх и вниз по побережью Северного моря, таская свои фургоны и трейлеры по извивающимся прибрежным дорогам в густом тумане, наползающем с моря. Маккернан высмотрел Люси Пэдмор именно там, возле Мейблторпа, ее светлые волосы сверкнули на солнце, когда она, еще ничего не подозревая, обернулась в их сторону. «Вон, смотри, – сказал Маккернан, толкнув его локтем. – Эта нам подходит».

Он лежал на спине, выбравшись по грудь из спальника, и курил. Эйнджел свернулась клубочком рядом, положив на него руки и ноги, а голову пристроив ему на грудь. Он слышал ее хрипловатое дыхание, чувствовал, как чуть двигается ее грудная клетка, прижатая к его боку. Тут никогда не бывает полностью темно, думал Шейн, всегда какой-то мрачный желтоватый свет, на небе сверкают одна-две звездочки. Маккернан однажды пытался что-то ему рассказывать про звезды, но почти сразу же после того, как он это ему рассказал, показывая силуэты в небе, которые было трудно отличить друг от друга, Шейн позабыл все названия, и Маккернан обругал его и снова заявил, что он полное ничтожество. Ничтожество. Может, Эйнджел знает что-нибудь про звезды?

Она передвинулась, и по ее изменившемуся дыханию он понял, что она проснулась.

– Шейн, – сказала она немного погодя. – Ты едешь с нами или нет? Едешь?

Шейн не ответил. Закрыл глаза.

Уилли Белл как-то умудрился встать утром раньше его, успел поджарить несколько тостов и даже поспорить с диктором радиопрограммы «Сегодня», прежде чем переключиться на Радио-2 и начать подпевать Нейлу Даймонду, одновременно наливая кипяток в заварочный чайник.

– Чай готов, все остальное – в вашем распоряжении, – объявил он.

Элдер налил себе чашку и уселся за кухонный стол, просматривая вчерашний вечерний выпуск «Пост».

– Спали хорошо? – спросил Белл.

– Неплохо.

– Значит, избавились от своих кошмаров?

Элдер отложил газету.

– Каких кошмаров?

– Первые пару ночей вам что-то ужасное снилось. Конечно, вы могли тайком протащить сюда какую-нибудь бабу, вы же ловкий типчик, и тогда я уж не знаю, что вы там вдвоем вытворяли, но если такого не было, тогда, должен сказать, вам точно что-то скверное снилось. И неприятное. Странно, что вы среди ночи не проснулись.

Элдер кивнул. С тех пор как он уехал из Корнуолла, он считал, что кошмары его оставили.

– Я еду в город, – сообщил ему Белл. – Вас подбросить?

– Не возражаю. Дочь мне велела купить мобильный телефон.

Белл рассмеялся:

– А за этим последует требование сменить прическу. И одеться более модно.

Двадцать минут спустя они уже ехали на юг, к центру города, медленно пробираясь вперед в напряженном утреннем уличном движении.

– Это ваше расследование, как оно идет? – спросил Белл.

– Пока ничего определенного, если честно, – ответил Элдер. – Несколько новых фактов, полуправдивые свидетельства, подозрения – все, что не вылезло наружу при первых допросах. Но вот куда все это ведет…

– Напоминает обычную полицейскую возню.

– Полагаю, что да.

– Вы по ней скучаете?

– Иногда.

– А вам не кажется, что вы именно потому этим занимаетесь, что просто не можете от этого отказаться?

– Отказаться от этого дела или от полицейской работы?

– А вы сами мне скажите, от чего именно.

Ответа у Элдера не было.

– Вы можете меня высадить где-нибудь возле Тринити-сквер, – сказал он. – Если вам по пути, конечно.

Он и не подозревал раньше, что самым трудным для него в приобретении мобильника станет вот такое стояние посреди огромного магазина, пока какой-то юноша в дешевом костюме выдает привычную рекламную чепуху: «Подпишитесь вот здесь, где точки, и вы уйдете от нас с настоящим произведением искусства, которое даст вам возможность не только звонить и принимать звонки, отправлять и получать текстовые сообщения, но и иметь доступ в Интернет, отправлять сообщения по электронной почте и факсы, передавать визуальные изображения и загружать информацию в ваш персональный компьютер». И все это время, как сказал бы Джимми Дьюрант, [29] Джимми Дьюрант (1893–1980) – американский комедиограф, композитор, актер и певец. вы можете левой ногой колоть орехи. Любимым номером его собственного папаши на вечеринках было сесть у пианино и, держа перед лицом бумажный стаканчик, петь: «Я тот, кто нашел потерянный аккорд!» – подражая Джимми Дьюранту, комедианту с хриплым голосом и огромным носом. Да кто его вообще сегодня помнит, этого Дьюранта? А сам он, когда он в последний раз вспоминал собственного отца?