Джонатан Келлерман - Книга убийств

— Когда я приезжал вместе с детективом Стеджесом, вы сказали, что Пирс вспоминал о нем с теплотой. Это неправда?

— Не совсем, — ответила Мардж. — Пирс никогда не говорил о людях из своей прежней жизни. Все это он рассказал доктору Гаррисону. Однако Пирс изменил свое отношение к Стеджесу. Он следил за его карьерой и понял, что ваш друг стал хорошим детективом. Узнал о его гомосексуальных пристрастиях и понял, что Стеджесу требовалос немалое мужество, чтобы продолжать служить в полиции.

— Что еще рассказал доктор Гаррисон об убийстве?

— Что мысли о нераскрытом преступлении разъедают мозг Пирса, точно рак. Именно они стали причиной его кошмаров.

— Кошмары имели повторяющийся характер? — спрсил я.

— Да. Иногда они случались три или четыре раза в неделю, но бывало, что надолго оставляли его в покое. Затем всё начиналось снова. Ничего нельзя было предсказать, и я никогда не знала, что меня ждет, когда мы укладывались cnaть. Дошло до того, что мне стало страшно ложиться в постель, я начала просыпаться посреди ночи. — Мардж криво улыбнулась. — Забавно, я лежала без сна, а рядом похрапывал Пирс. Я говорила себе, что все будет хорошо, и засыпала. А на следующую ночь…

— А Пирс говорил что-нибудь, когда ему снились кошмары?

— Ни слова — он лишь метался. Так я узнавала об очередном кошмаре — кровать дрожала, как при землетрясении, Пирс колотил ногами по постели. Он лежал на спине и двигал ногами — словно куда-то идет. Потом поднимал руки. — Она взметнула руки вверх. — Словно его арестовали. Потом пальцы сжимались в кулаки, он метался и наносил удары по матрасу — проходило еще немного времени, и он уже не мог остановиться. Наконец он выгибал спину и замирал — словно его парализовало, казалось, напряжение растет, еще немного, и он взорвется, я видела, как он скрежещет зубами, как широко раскрываются глаза.

Однако он ничего не видел, Пирс находился где-то далеко — в своем собственном аду. В такой позе он оставался в течение десяти секунд, а потом начинал наносить удары по своему телу — в грудь, живот, лицо. Иногда на следующее утро он вставал с синяками. Я пыталась его остановить, но ничего не получалось — у него были очень сильные руки, — мне оставалось лишь соскакивать с постели, чтобы не пострадать самой. Я стояла рядом и ждала, когда все закончится. А в самом конце он кричал — так громко, что просыпались лошади. И тогда они принимались ржать, иногда к ним присоединялись койоты. Вы когда-нибудь слышали их вой? Когда воет целая стая? Совсем не похоже на лай собак — кажется, будто тысячи существ потеряли разум. Считается, что они так воют только в тех случаях, когда настигают добычу или совокупляются, но крик Пирса иногда действовал на них возбуждающе.

Мардж превратила платок в синий мячик. Разжала пальцы и посмотрела на них.

— Крик Пирса пугал койотов до смерти.

Мардж предложила мне выпить, я отказался, но налил себе стакан воды.

— Пирс помнил свои кошмары?

— Нет. Когда приступ заканчивался, он снова засыпал и не упоминал о кошмаре. Когда это случилось в первый раз, я промолчала. Во второй раз была сильно потрясена, но опять ничего не сказала. После третьего раза пошла к доктору Гаррисону. Он выслушал меня, а вечером зашел нас навестить — и они довольно долго просидели вдвоем в темной комнате Пирса. С тех пор Пирс стал регулярно посещать доктора Гаррисона. Примерно через неделю доктор пригласил меня к себе и рассказал, что Пирс не может забыть о своей неудаче.

— Значит, вы никогда не говорили с Пирсом о его незаконченном расследовании?

— Никогда. Я промолчал.

— Я знаю, вам трудно меня понять, — продолжала она, — но именно так все и было. Мы оставались очень близкими людьми, но каждый из нас имел собственную тайну. Мне известно, что сейчас стало модно болтать со всеми и обо всем, люди перестали защищать свою личную жизнь. Но так нельзя. У каждого человека должны быть секреты, просто нам с Пирсом хватило мужества признать очевидную истину. Доктор Гаррисон говорил, что раз мы сами этого хотим, значит, таков наш выбор.

Иными словами, Берт пытался убедить мужа и жену быть более откровенными, но потерпел неудачу.

— Аналогичная ситуация возникла с наркотиками. Он был слишком горд, чтобы говорить о них со мной, поэтому использовал в качестве посредника доктора Гаррисона. Нас такой вариант вполне устраивал. Наши отношения оставались приятными и позитивными.

— А вы когда-нибудь задавали вопросы доктору Гаррисону о нераскрытом убийстве?

Мардж энергично тряхнула головой.

— Я ничего не хотела знать. У меня не вызывало сомнений, что преступление было ужасным, раз воспоминания нем преследовали Пирса в течение двадцати лет.

— Кошмары так и не прекратились?

— После того как Пирс начал регулярно посещать доктора Гаррисона, они мучили его не чаще одного или двух раз в месяц. Кроме того, Пирсу помогало увлечение фотографией, он стал больше выходить из дома, много времени проводил под открытым небом.

— Это придумал доктор Гаррисон?

Она улыбнулась:

— Да, он купил Пирсу камеру и настоял на том, что это подарок. Он часто дарит людям подарки. В городе жила девушка, которую звали Мэриан Первейенс, она владела «Небесным кафе», до того как оно перешло к Эйми Бейкер. Мэриан заболела, у нее начали сохнуть мышцы, и доктор Гаррисон стал ее главным утешением. Я навещала Мэриан и она рассказала, что доктор Гаррисон решил, будто ей необходима собака. Но у Мэриан не осталось сил, чтобы о ней заботиться. И тогда доктор Гаррисон нашел для нее старого хромого ретривера, отмыл его и накормил. После чего каждый день на несколько часов привозил к ней собаку. Милый старый пес лежал на постели, и Мэриан гладила его. Перед смертью пальцы перестали ее слушаться, пес все понимал и ложился так, чтобы его лапа касалась ее руки. Мэриан умерла рядом с ретривером, а через несколько недель умер и старый пес.

Глаза Мардж засверкали.

— Вы понимаете, что я хочу вам сказать, молодой человек? Доктор Гаррисон делает людям подарки. Он подарил Пирсу фотоаппарат, а мне — мир, заверив, что кошмары Пирса не связаны со мной. Потому что меня изводила мысль, что, возможно, Пирсу тяжело жить со старой девой, ведь он столько лет провел в одиночестве. И — да простит меня Бог — наблюдая за судорогами Пирса, я боялась, что у него случился рецидив.

— И что он вновь начал принимать наркотики?

— Мне стыдно признаться, но да, именно такие мысли приходили мне в голову. Ведь Пирс даже попал в больницу из-за судорог, а его метания во время кошмаров показались мне похожими на судороги. Но доктор Гаррисон заверил меня, что я ошибаюсь. Он сказал, что дело в кошмарах, что Пирса не отпускает его прежняя жизнь, а я оказываю на него благотворное влияние. Мне его слова принесли огромное облегчение.