Джонатан Келлерман - Книга убийств

Я посмотрел на двадцатипятилетней давности официальную фотографию Коссака-старшего — невысокий, лысый, толстенький человечек с огромными очками в черной оправе, крошечным диспепсическим ротиком и явной любовью к большим квадратным карманам. Его жена, Ильзе, была выше его на полголовы, с бесцветными волосами, слишком длинными для ее среднего возраста, запавшими щеками, напряженными руками и сонными глазами. Если не считать того, что она председательствовала на благотворительном балу для девушек, впервые выезжающих в свет, который устраивали в клубе Уилшира, в общественной жизни Ильзе не участвовала.

Я проверил список гостей — девушек, приглашенных на бал, — и не нашел в нем имени Кэролайн Коссак, которая всегда ходила в одном и том же и, возможно, отравила соседскую собаку.

Харви-младший и Боб Коссак начали появляться на страницах газет, когда им перевалило за двадцать — через несколько лет после убийства Джейни Инголлс. Коссак-старший умер около восьмой лунки в уилширском гольф-клубе, и управление компанией перешло к сыновьям. Они немедленно взялись за дело, продолжили действующие проекты, а также финансировали съемки нескольких иностранных фильмов, ни один из которых не имел успеха.

Снимки, сделанные для «Календаря», рассказывали о том, как братья посещали премьеры, загорали в Каннах, участвовали в празднике «Пляска солнца» [14] [14] Традиционный обряд обретения силы у индейских племен. В 70-е годы XX в. стал символом сохранения самобытности культуры индейцев. в Парк-Сити, обедали в модных ресторанах, появлялись в обществе звезд и известных фотографов, богатых наследников и людей, знаменитых тем, что они знамениты, — в общем, стандартный набор голливудских развлечений.

У меня сложилось впечатление, что младший Харви Коссак обожал сниматься — его лицо всегда маячило на первом плане. Но если он считал себя фотогеничным, должен сказать, что он очень сильно ошибался. Приземистый, похожий на свинью, с редкими вьющимися светло-каштановыми волосами и рыхлой толстой шеей, на которой, словно на куске жира, прилеплена голова. Младший брат, Боб («Бобо», потому что в детстве он обожал борца Бобо Брэзила), тоже красотой не отличался, но был не таким толстым, как брат. Свои длинные темные волосы он зачесывал назад так, что открывался низкий квадратный лоб, а усы в стиле Фрэнка Заппы, от которых подбородок казался еще меньше, похоже, являлись предметом его гордости.

Оба брата носили черные костюмы с черными футболками, но выглядели в них отвратительно. Харви вообще ничего не шло, а Боб производил впечатление человека, нарядившегося в одежду, украденную в магазине. Таким лицам самое место на задворках, а не в сиянии прожекторов.

Экранные приключения братьев продолжались года три, затем они резко сменили интересы и громко заговорили о необходимости приобретения футбольной команды — решили исполнить давнишнюю мечту отца. Собрав консорциум финансовых воротил, братья вынесли свое предложение на рассмотрение городского совета. Однако оно было отклонено членами совета, которые придерживались популистских взглядов, под предлогом того, что братья хотят заставить налогоплательщиков финансировать выгодный для Коссаков проект.

Идея развития спорта потихоньку увяла, как и игры в кинобизнесе, и в течение пары лет 6 братьях не было слышно. Затем Харви Коссак возник снова — на сей раз он преподнес общественности финансируемый федеральными властями проект восстановления жилого массива в долине Сан-Фернандо, а Бобо привлек к себе всеобщее внимание тем, что попытался снести голливудский кегельбан, который местные жители хотели сохранить как памятник, чтобы построить грандиозный торговый пассаж.

Некролог о смерти их матери появился в газетах три года назад. Ильзе Коссак умерла «…после длительной борьбы с болезнью Альцгеймера… закрытая служба, вместо цветов… пожертвования в…».

И по-прежнему ни слова про сестричку Кэролайн.

Я начал просматривать разные сайты и отчеты по периодическим изданиям в поисках сообщений об убийствах, совершенных в течение пяти лет после смерти Джейни Инголлс, но не нашел ничего хотя бы отдаленно похожего. Интересно, потому что садисты на сексуальной почве добровольно не бросают своих развлечений, так что, возможно, убийца Джейни умер или попал в тюрьму. Если это так, удастся ли Майло получить ответы на вопросы, которые его мучают?

Я спустился вниз, в отдел связей с общественностью, и изучил все старые номера журнала «ФБР на страже порядка», которые только смог отыскать, а также целые кипы периодических изданий, посвященных судебным разбирательствам и преступлениям. Джейни была убита с особой жестокостью, а раны, нанесенные ей, весьма необычны — например, снятый скальп, — и я рассчитывал, что мне удастся найти похожий случай.

Не удалось. В журнале ФБР рассказывалось о самых разных вещах, начиная с программы предотвращения особо тяжких преступлений и подробного разбора таких преступлений до статей, специально предназначенных для газет. Единственное сообщение о снятых скальпах отыскалось в отчете, переданном телеграфным агентством из Бразилии: родившийся в Германии доктор, сын нацистского эмигранта, убил нескольких проституток и сохранил их скальпы в качестве трофеев. В тот момент ему было около двадцати, значит, когда убили Джейни Инголлс, он еще лежал в пеленках. Все сначала бывают симпатичными малышами.

Возможно, убийца Джейни продолжал свои чудовищные развлечения, только не оставляя следов в виде тел.

Но даже мне самому эта версия казалась не слишком убедительной. Двадцать лет назад он бросил тело Джейни прямо у дороги и с годами должен был стать более, а не менее дерзким и самоуверенным.

Когда я вернулся домой, на автоответчике не оказалось ни одного сообщения. Тогда я позвонил Майло домой, и мне сонным голосом ответил Рик Силверман. Он работает хирургом в больнице «Скорой помощи». И в какое бы время я ни позвонил, у меня возникает ощущение, что я его разбудил.

— Алекс? Как дела? — спросил он самым обычным тоном — значит, Майло не сказал ему про Робин.

— Отлично, а у тебя?

— Я работаю, мне платят. Я не жалуюсь.

— Ты единственный врач, который не жалуется. Он рассмеялся.

— На самом деле я довольно часто ругаюсь, но когда возникает перебор, становится скучно. Я постоянно себе говорю, что должен радоваться — я получаю зарплату, и мне не приходится напрямую иметь дело с Комиссией по здравоохранению. Возможно, когда-нибудь наступит такой счастливый день, когда Майло будет оплачивать все счета.

— И тогда он отправится в Париж на большой показ моделей знаменитых кутюрье.

Рик снова рассмеялся, а я подумал: Париж? И откуда он только вылез, профессор Фрейд?