Джонатан Келлерман - Книга убийств

— Значит, ты работаешь? — сказал я.

— Только что вернулся после восемнадцатичасового праздника. Столкновение нескольких машин. Папочка и мамочка сидели впереди, двое детей на заднем сиденье, три года и пять, ни ремней безопасности, ни детских кресел. Папаша и мамаша остались в живых. Она даже будет ходить… ладно, хватит, а то мне придется тебе платить. Большого парня нет дома. Забежал пообедать и куда-то умчался.

— Сказал куда?

— Нет. Мы взяли домой еду из китайского ресторана, и я чуть не заснул над своей тарелкой. Когда проснулся, оказалось, он накрыл меня одеялом и оставил записку, что, возможно, будет некоторое время занят. Мне показалось, он немного взвинчен. Я чего-то не знаю? У вас с ним новое дело?

— Нет, — ответил я. — Все старое.

Я попытался читать, смотреть телевизор, медитировать — ничего не вышло. В голове бродили только самые отвратительные мысли. К десяти часам вечера я лез на стены и думал о том, когда же наконец позвонит Робин.

Концерт в Юджине, наверное, в полном разгаре, и она стоит за кулисами, счастливая и взволнованная. Она всем нужна . А бренчащие на гитарах сукины дети, которые хотят спасти мир…

Дзинь-дзинь-дзинь.

— Алло, — произнес я задыхаясь.

— Ты работаешь? — спросил Майло.

— Я ничего не делаю. А что случилось?

— Не могу найти Швинна, но, возможно, мне удалось отыскать его старушку.

— Зовут Мардж? Ранчо «Мекка» в Оук-Вью?

— Так-так, кто-то у нас ужасно трудолюбивая пчелка.

— Скорее трутень. Как ты ее нашел?

— Благодаря тому, что я исключительно гениальный детектив, — ответил Майло. — Мне удалось добыть дело об увольнении Швинна — довольно мерзкое, должен тебе сказать, так что это между нами.

— Его пенсионные чеки поступали на ранчо?

— В течение пятнадцати лет после того, как он ушел в отставку, на адрес в долине Сайми-Вэлли. Потом два года переводы поступали на почтовый ящик в Окснарде и только после этого на ранчо. Его нет в базах данных отдела транспортных средств, но по тому же адресу значится Мардж Швинн. Я только что ей позвонил, оставил на автоответчике сообщение.

— Нет в базе данных ОТС, — сказал я. — Как ты думаешь, он умер?

— Или больше не водит машину.

— Бывший коп, который не водит машину?

— Да уж, — протянул он. — Ты прав.

— За сельской жизнью в Сайми-Вэлли последовало два года, когда корреспонденцию доставляли на адрес почтового ящика, а потом ранчо. Это может означать развод, два одиноких холостяцких года, новый брак.

— Или он овдовел. Его первую жену звали Дороти, и он перестал получать деньги на адрес, по которому они жили вместе, когда Швинн перебрался в Окснард. Через два года появилась Мардж. — Майло помолчал. — Дороти… мне кажется, он упоминал ее имя. Но сейчас трудно сказать, что я помню, а что лишь мои домыслы. В любом случае больше мне ничего не удалось узнать.

Я рассказал о том, что делал в библиотеке и что узнал про Коссаков.

— Богатенькие детки остаются богатенькими, — заметил Майло. — Кто бы удивлялся. Я также поискал Мелинду Уотерс. Ее нет ни в каких базах данных, ни ее, ни матери, Эйлин. Но она могла выйти замуж, или ее мать снова вышла замуж, и обе поменяли фамилии. Жаль, что я не знаю фамилии отца Мелинды, который служил в военно-морском флоте. Впрочем, он уплыл в Турцию, так что нам его не найти. Однако мне удалось выяснить, что Боуи Инголлс умер. Девятнадцать лет назад.

— Через год после Джейни, — сказал я. — А что произошло?

— Автомобильная катастрофа в горах. Инголлс врезался в дерево и вылетел через ветровое стекло. Уровень алкоголя в крови превышал норму в четыре раза, в машине нашли около дюжины пустых банок из-под пива.

— Где в горах?

— Бель-Эйр. Неподалеку от пруда. А что?

— Недалеко от дома, где была вечеринка.

— Может, ударился в воспоминания, — сказал Майло. — Однако факты утверждают, что он был пьян. Кроме того, вечеринка у Коссаков — всего лишь предположение. Meлинда и Джейни могли пойти совсем в другое место. Или Швинн прав, и случившееся не имеет к Вест-Сайду никакого отношения. Они сели в машину к какому-нибудь психопату, и он их прикончил неподалеку от того места, где бросил тело Джейни. Я устал, Алекс, и иду домой.

— Что ты собираешься делать с Мардж Швинн?

— Она получила мое сообщение.

— А если она не перезвонит?

— Я снова попытаюсь.

— Если Швинн умер, может, это Мардж прислала мне альбом, — предположил я. — Она могла найти его в вещах Швинна вместе с упоминанием о тебе и обо мне…

— Все возможно, друг мой.

— Если тебе удастся с ней связаться, не возражаешь, чтобы я составил тебе компанию?

— А кто сказал, что я собираюсь к ней в гости? Я промолчал, и он спросил:

— Тебе что, нечем заняться?

— Абсолютно. Майло фыркнул.

— Робин звонила, — сообщил я. — Мы поговорили.

— Ага, — сказал он, и я услышал в голосе вопрос. Я решил вернуться на безопасную территорию.

— Кстати, ты проверил отпечатки пальцев на альбоме?

— Мне удалось обнаружить отпечатки только одного человека.

— Мои?

— Ну, — сказал Майло, — я не специалист по отпечаткам, но твои у меня есть, и они очень похожи на те, что на альбоме.

— Значит, тот, кто его послал, постарался стереть свои отпечатки пальцев, — подытожил я. — В любом случае это интересно.

Он прекрасно понял, что я имел в виду: осторожный полицейский или исключительно аккуратный убийца, который решил нас подразнить.

— Ладно, — сказал Майло. — Спокойной ночи.

— Приятных сновидений, — пожелал я ему.

— Надеюсь, мне приснятся воздушные феи, обсыпанные сахарной пудрой.

Я сомневался, что Майло объявится в ближайшее время, однако он позвонил в мою дверь на следующий день в одиннадцать утра. Он был в голубой ветровке, полосатой рубашке и мешковатых джинсах. Под пиджаком я заметил пистолет, засунутый в кобуру, но в остальном Майло выглядел как человек, у которого неожиданно выдался выходной. Я еще не успел снять халат. Робин так и не позвонила.

— Готов немного прогуляться? — спросил он. — Понюхать лошадиное дерьмо и все такое?

— Тебе позвонила вторая миссис Швинн?

— Вторая миссис Швинн мне не позвонила, но я решил: черт подери, Оджай в это время года, наверное, очень симпатичное местечко.

Я собрался сказать привычное «Понятно», но в последний момент сдержался.

— Пойду оденусь.

— Вот и отлично.

— «Севилья» лучше подходит для дальней дороги, — сказал Майло, и я не стал спорить.

Когда я завел мотор, Майло откинулся на сиденье, закрыл глаза, положил на лицо платок и открыл рот. Весь следующий час он дремал, время от времени открывая глаза, чтобы посмотреть на мир с недоверием и удивлением — как принято у полицейских и детей.