Алан Фолсом - Послезавтра

Он – Leiter der Sicherheit. Это не должность, это пропуск в будущее. Он, фон Хольден, скоро будет контролировать развитие всей Организации. Он – «хранитель очага».

Помещение для допросов в подвале здания на Кайзер-Фридрих-штрассе было совершенно белым. В белый цвет были выкрашены пол, потолок, стены и полдюжины камер, примыкавших к коридору. О существовании и тем более назначении подвального этажа знали очень немногие, даже в муниципальных отделах департамента.

Треть этого подземелья площадью в шесть тысяч квадратных футов занимало спецподразделение расследований федеральной полиции. Созданное после побоища в Мюнхене на Олимпийских играх 1972 года, [37] Имеется в виду террористический акт, в результате которого погибли израильские спортсмены. первоначально спецподразделение занималось исключительно расследованием терактов. Подвал здания на Фридрих-штрассе стал временным местом пребывания для членов группы Баадер-Майнхоф, фракции Красных бригад, Народного фронта за освобождение Палестины, а также подозреваемых в организации взрыва на борту лайнера «Пан-Ам», рейса № 103.

Кроме ослепительной белизны, у подвального этажа была еще одна отличительная черта: здесь никогда не выключался свет. Сочетание этих двух факторов было настолько эффективным, что после тридцати шести часов пребывания в одной из камер поведение подследственных, их уверенность в себе и способность ориентироваться в событиях претерпевали серьезные изменения.

В камере предварительного следствия Вера сидела на белой пластиковой скамье, прикрепленной к полу. Не было ни стола, ни стульев. Только скамья. Ее уже сфотографировали, сняли отпечатки пальцев и переодели. Теперь на ней был светло-серый, почти белый нейлоновый спортивный костюм с выведенной на спине оранжевой надписью «ЗАКЛЮЧЕННЫЙ, Федеративная Республика Германия», а на ногах – серые шлепанцы. Она была бледна, выглядела изможденной, но по-прежнему очаровательной. Невысокая, коренастая надзирательница на минуту задержалась в дверях за спиной Осборна, потом повернулась, вышла и закрыла за собой дверь.

– Боже мой, – потрясенно прошептал Осборн. – Что с тобой сделали?

Вера открыла рот, чтобы ответить, но не смогла выговорить ни слова. Из глаз ручьями хлынули слезы, они бросились в объятия друг друга и плакали уже оба. Всхлипывая, Вера роняла разрозненные слова:

– Франсуа умер… на ферме всех убили… что… мне было делать?.. Приехала в Берлин… потому что некуда… чтобы найти тебя…

– Вера, ш-ш-ш. Все в порядке, любимая. – Он крепко, но бережно прижимал Веру к себе, словно ребенка. – Все в порядке. Все будет в порядке.

Он гладил ее волосы, целовал, ладонями вытирал мокрые от слез щеки.

– У меня отобрали даже носовой платок, – выговорил Осборн, пытаясь улыбнуться. Брючный ремень у него тоже отняли, вытащили шнурки из ботинок. Вера прижалась к нему еще крепче.

– Не уходи, – шептала она. – Никогда больше не уходи…

– Вера, расскажи, что же случилось…

Она схватила его руку и крепко стиснула, немного отодвинулась, вытерла слезы и задумалась. Чего только ни произошло с ней со вчерашнего дня…

Ферма под Нанси. Тела трех охранников, лежащих там, где упали. Застывший взгляд Авриль Рокар, кровь, текущая из перерезанного горла…

Когда она вбежала в дом, телефоны не работали. Она не могла найти ключи от «форда», на котором приехала сюда вместе с агентами тайной полиции, поэтому села в черный полицейский «пежо» Авриль Рокар и поехала в город. По дороге она несколько раз пыталась дозвониться в Париж Франсуа, но его телефоны – и домашний, и в офисе – были постоянно заняты. Это показалось ей вполне естественным – слухи о его отставке уже могли распространиться. Все еще под впечатлением от кровавой бойни в Нанси, не в состоянии сообразить, что делать дальше, Вера где-то по дороге остановила «пежо».

И тогда, лихорадочно пытаясь найти какой-то выход из создавшейся ситуации, она вдруг увидела на полу машины под сиденьем сумочку Авриль Рокар. В футляре для паспорта – билет на рейс «Эр-Франс» в Берлин и подтверждение, что номер в отеле «Кемпински» в Берлине зарезервирован для Авриль Рокар. Там также оказалась затейливо отпечатанная на немецком языке карточка-приглашение в Шарлоттенбургский дворец на торжество, которое состоится 14 октября, в пятницу, в восемь вечера по случаю выздоровления некоего господина Элтона Либаргера. В списке организаторов приема она наткнулась на имя Эрвина Шолла, человека, нанявшего Альберта Мерримэна, чтобы убить отца Пола Осборна.

Тут ей пришло в голову, что если Шолл в Берлине, то и Пол может приехать туда, чтобы встретиться со своим врагом. Это было всего лишь предположение. Но больше ей надеяться было не на что. Внешне Вера была немного похожа на Авриль Рокар, чтобы попытаться, воспользовавшись ее документами, добраться до Берлина. Правда, она была моложе Авриль на несколько лет, но вряд ли кто-то будет так уж тщательно проверять документы. Был четверг, до торжества в Шарлоттенбургском дворце оставался один день. Кратчайший путь в Берлин из Нанси – скорый поезд, отправляющийся из Страсбурга. Вера решила ехать этим поездом.

По дороге из Нанси в Страсбург она дважды останавливалась у телефонов-автоматов и звонила Франсуа. Первый раз линия была занята, второй раз она наконец услышала длинные гудки, но было уже четыре часа, и в офисе никто не снял трубку. К этому времени прессу еще не известили об исчезновении Франсуа Кристиана, но полиция уже сбилась с ног, разыскивая его, а президент распорядился приставить вооруженную охрану к членам его семьи.

Она ясно помнила, как, повесив трубку, впала в странное оцепенение. Словно никого не существовало на свете – ни Франсуа Кристиана, ни Пола Осборна, ни той Веры Моннере, которая могла бы вернуться в свою парижскую квартиру и жить, как будто ничего не случилось. Четыре трупа осталось на ферме под Нанси. Единственный человек, который безумно любил ее, исчез, пропал, растворился, как струйка дыма на ветру. Ею овладело мрачное предчувствие, что все произошедшее до сих пор – лишь прелюдия к чему-то еще более страшному. В ушах ее прозвучало эхо ужасных рассказов бабушки, грозное, страшное эхо из прошлого. Но сейчас этот страх стал для нее более личным – и Франсуа, и Осборн, и она сама были каким-то образом связаны между собой. Берлин для нее был последней соломинкой, держась за которую она надеялась получить ответы на свои вопросы.

В отеле «Кемпински» Вера заняла номер, зарезервированный для Авриль, там, к своему удивлению, она обнаружила ее одежду и украшения. Завтрак ей подали в номер. На подносе лежала газета, где она и увидела статью о самоубийстве Франсуа Кристиана. Она едва не потеряла сознание, потом, кое-как взяв себя в руки, решила выйти из отеля, выбраться на воздух и поразмыслить, что делать дальше. Как поступить, если кто-нибудь попытается связаться с ней? И как – если этого не произойдет? И что будет, если она попросту явится на торжество в Шарлоттенбургский дворец? Спрятав свои документы под матрас, она вышла на улицу.