Аллан Фолсом - Изгнанник

— Ну и что ты намерен делать теперь? — спросила Клем, перевернувшись на живот и глядя на Мартена. — Все-таки попробуешь поступить на юрфак?

— Нет, — ответил он и облегченно улыбнулся. Она все же поверила ему, по крайней мере такой вывод можно было сделать из заданного ею вопроса. — Мне… — он умолк, тщательно подбирая слова, — мне это уже не интересно.

— В таком случае чем же ты займешься?

— Еще не знаю.

Женщина приподнялась на локте и заглянула ему в глаза.

— А о чем ты мечтал до того, как тебе пришлось взять на себя заботы о Ребекке? Какой ты хотел видеть свою жизнь?

— О чем мечтал?

— Ну да. — В ее глазах появились искорки.

— А почему ты считаешь, что я о чем-то мечтал?

— Мечты есть у каждого человека.

Николас Мартен смотрел на Клем, а она в свою очередь смотрела на него, ожидая ответа на свой вопрос. И он вдруг почувствовал, что ей не безразлично, что творится в его душе.

— О чем ты мечтал, Николас? — снова спросила она и улыбнулась. — Расскажи мне.

— Ты хочешь знать, чем я хотел заниматься в жизни?

— Да.

— Садами.

Клементина Симпсон, совершенно голая, лежащая в четыре часа дня на кровати в номере гостиницы «Хэмпстед холидей инн», испуганно уставилась на него, словно он вдруг превратился на ее глазах в сказочное чудище.

— Садами?

— Я с детских лет восхищался классическими садами, парковой архитектурой. Не знаю почему. Я даже книги об этом собирал. Меня тянуло в такие места, как Версаль, Тюильри… Я был словно околдован. — Мартен улыбнулся. — Сады в стиле дзен, что окружают храмы или императорский дворец вблизи Киото. А вчера я гулял в Кенсингтонском саду. Восхитительно!

— Расскажи поподробнее.

— Зачем?

— Расскажи, и все!

— Ну ладно, — пожал плечами Мартен. — Я поступил в университет в Сан-Луис-Обиспо, это городок на калифорнийском побережье, между Лос-Анджелесом и Сан-Франциско. Поступил на факультет, где помимо всего прочего преподавали курс парковой архитектуры, и…

Он умолк, сообразив, что не может рассказать Клем про убийство его родителей и о том, что он неожиданно для самого себя перевелся в университет Южной Калифорнии, поскольку вслед за этим ему пришлось бы рассказать и о том, что происходило в его жизни дальше. Но, быстро сориентировавшись, Николас продолжил свой рассказ, в котором уже не было ни единого слова правды:

— Ребекка жила неподалеку от меня. Я снимал ей квартиру в доме около студенческого городка. Когда она заболела, я решил, что лучшим местом для нее является Лос-Анджелес, поэтому, чтобы находиться рядом с ней, я перевелся в университет Южной Калифорнии в Лос-Анджелесе. В качестве основного предмета я избрал английский язык, поскольку для меня это был самый простой способ оказаться в университете. Но еще раньше я успел поучиться на курсах в школе искусств и архитектуры.

Мартен опять улыбнулся, мысленно молясь о том, чтобы вопросов больше не было, и в тот же момент осознал, что улыбается не столько Клементине, сколько своим юношеским мечтам и надеждам.

— Курсы, которые назывались «Элементы городского дизайна» и «Теория парковой архитектуры».

Он откинулся на спину и стал смотреть в потолок.

— Ты спросила меня, чем бы я хотел заняться. Именно этим. Я хотел бы научиться проектировать и создавать сады.

Внезапно Клем оказалась сверху, угрожающе нависнув над ним, словно грозовая туча.

— Какая же ты скотина! — выпалила она с напускной злостью, но по тону, которым это было сказано, Мартен понял, что она действительно задета. — Ты меня поимел!

— Да, ну и что? — с неподдельным удивлением спросил Мартен.

— Ты, скотина эдакая, дурил мне голову! Оказывается, ты про меня все знаешь!

Мартен похолодел. Может быть, рассказывая о своих потаенных мечтах, он проговорился и сболтнул что-то лишнее?

— Мы знакомы всего полтора дня. Откуда я могу знать что-либо про тебя?

— Знаешь!..

— Не знаю!..

— Откуда же тебе известно, чем я занимаюсь?

— А чем ты занимаешься?

— Этим!

— Чем?

— Садами!

— О-о-о!

— В клинику я приезжаю лишь дважды в год, в качестве добровольного помощника. Это, если хочешь, моя общественная нагрузка. А постоянно я работаю в университете Манчестера, в Северной Англии. Помимо всего прочего я преподаю ландшафтную архитектуру!

Теперь настала очередь Мартена вытаращить глаза.

— А вот теперь ты поимела меня!

— Ничего подобного! — Клементина Симпсон встала с кровати и направилась в ванную комнату. Вернулась она в тоге из банного полотенца.

— Значит, университет Южной Калифорнии в Лос-Анджелесе?

— Да.

— И у тебя — степень бакалавра филологии плюс курсы по парковой архитектуре?

— Да, — улыбнулся он, — а что?

— Ты действительно хочешь этим заниматься?

— Заниматься чем — любовью? — Николас вцепился в полотенце, обмотанное вокруг нее, стремясь опустить ее на кровать. — Если ты к этому готова, то я — тем более.

Однако Клем подалась назад и еще плотнее завернулась в полотенце.

— Я имею в виду университет. Ты хочешь поехать в Манчестер и учиться парковой архитектуре?

— Ты, наверное, шутишь?

— От Лондона до Манчестера — три часа на электричке. Ты можешь учиться в университете и навещать Ребекку, когда пожелаешь.

Мартен, онемев от неожиданности, смотрел на Клем. Продолжить образование, тем более в той области, о которой он мечтал с детства? Такое даже не приходило ему в голову.

— Я возвращаюсь в Манчестер в субботу. Поехали со мной. Сходишь в университет, познакомишься со студентами, а потом решишь, нужно ли тебе это.

— Ты уезжаешь в субботу…

— Да, в субботу.

Англия, Манчестер, суббота, 6 апреля, 16.45

Электричка доставила Николаса Мартена и Клементину Симпсон на вокзал Пикадилли в десять минут пятого. Из-за непрекращающегося дождя поезд опоздал более чем на полчаса.

В половине пятого он зарегистрировался в отеле «Портлендский чертополох» на Портленд-стрит, а через четверть часа, укрывшись под широким зонтиком Клем, они уже проходили под аркой, на которой горделиво красовались высеченные из камня слова: «УНИВЕРСИТЕТ МАНЧЕСТЕРА».

К этому времени — а точнее, после первого часа их путешествия на электричке — Мартену стали известны две очень важные новости. Первая касалась известий, поступивших от «крестной матери» русских эмигрантов Софии. Она обзвонила не только русских, живущих в окрестностях бара «У Пентрита», а всех проживающих в Лондоне выходцев из России, и с пристрастием допросила их относительно того, кем может быть И.М. В ходе долгих и бурных дискуссий появилось предположение, что неизвестная девушка могла попросту подшутить над Мартеном. Итак, если в этой части Англии и существовал какой-нибудь русский с инициалами И.М., никто из его соотечественников в Лондоне о нем не знал.