Джонатан Келлерман - Дьявольский вальс

– Четыреста тысяч! – вскочил с места Корнблатт. – Почти сорок тысяч на полицейского?

– На охранника, а не на полицейского, доктор Корнблатт. Полицейские будут стоить намного дороже. Как я сказал, в эти расчеты включаются премии, страховка, компенсация работникам, снабжение и оснащение, а также специальная доплата в зависимости от расположения поста за справки посетителям внутри здания и на стоянках. Компания, с которой мы заключили контракт, имеет отличную репутацию, и их предложение включает обучение всех служащих самозащите и приемам предотвращения преступлений. Администрация сочла, что нечего охотиться за дешевой сделкой, доктор Корнблатт. Однако если вы захотите поискать более выгодное в денежном отношении предложение, то пожалуйста. Но имейте в виду, что время тоже имеет значение. Мы хотим как можно скорее восстановить в нашей клинике спокойствие и чувство безопасности. – Сплетя руки на животе, он взглянул на Корнблатта.

– Насколько мне известно, моя работа заключается в лечении детей, Джордж, – заметил кардиолог.

– Вот именно, – подтвердил Пламб и, повернувшись к Корнблатту спиной, спросил: – Есть ли еще вопросы?

Минута молчания, такая же долгая, как в память об Эшморе.

Вновь поднялся с места Корнблатт:

– Не знаю, как вы, а я чувствую, что к нам присоединились посторонние.

– Посторонние? – переспросил Пламб. – В каком смысле, доктор Корнблатт?

– В том смысле, Джордж, что это собрание предполагалось как собрание медперсонала, а ты пришел и взял бразды правления.

Пламб потер подбородок. Посмотрел на врачей. Улыбнулся. Покачал головой.

– Но, – возразил он, – это не входило в мои планы.

– Возможно, Джордж. Но именно так и получилось.

Пламб шагнул к первому ряду. Поставив ногу на сиденье стула, он облокотился на колено. Вновь подпер рукой подбородок и стал похож на «Мыслителя» Родена.

– Посторонние, – вновь повторил он. – В свое оправдание могу сказать только, что у меня не было такого намерения.

– Джордж, Дэн хотел... – начал было Афро.

– Не нужно объяснять, доктор Рандж. Трагический случай с доктором Эшмором сделал всех нас очень нервными. – Продолжая стоять в позе мыслителя, он вновь обернулся к Корнблатту:

– Я должен сказать, доктор, что был удивлен, услышав именно от вас такое сектантское заявление. Если я правильно припоминаю, то в прошлом месяце вы составили меморандум, призывающий к более тесным связям между администрацией и профессиональным штатом. Думаю, что термин, который вы употребили, означал взаимную поддержку?

– Я говорил по поводу принятия решения, Джордж.

– И я пытался достичь именно этого, доктор Корнблатт. Взаимная поддержка. Взаимообогащающее решение о безопасности. Именно об этом я снова и снова говорю всем вам. Выдвигайте ваши предложения. Если вы сможете выработать – так, как сделали это мы, – всеобъемлющее предложение по такой же или более низкой стоимости, то администрация и совет директоров будут более чем счастливы серьезно рассмотреть его. Уверяю вас. Я считаю, что нет необходимости напоминать вам о финансовой ситуации в нашем учреждении. Надо где-то изыскать эти четыреста тысяч.

– Конечно, за счет лечения пациентов, – усмехнулся Корнблатт.

Пламб печально улыбнулся:

– Как я уже не раз подчеркивал, снижение затрат на лечение – это всегда последний резерв. Но с каждым месяцем нас обдирают все больше и больше – скоро до кости доберутся. В этом нет ничьей вины. Это просто реальность современной жизни. В общем-то, может быть, даже и хорошо то, что мы удалились от вопроса об убийстве доктора Эшмора и разговариваем на самую животрепещущую тему на открытом собрании. В какой-то мере эти два вопроса – относительно финансов и безопасности – взаимосвязаны: оба они проистекают из демографических проблем, которые находятся вне чьего-либо контроля.

– Значит, этот район вообще исчезает? – спросил Спирони.

– К сожалению, доктор. Район уже фактически исчез.

– Что же вы предлагаете? – спросила Элейн, женщина с «конским хвостом». – Закрыть больницу?

Пламб резко обернулся в ее сторону. Опустив ногу со стула, он выпрямился и вздохнул:

– Доктор Юбенкс, я предлагаю, чтобы мы все – как это ни тяжело – были осведомлены относительно того реального положения вещей, которое фактически лишает нас свободы действий. Относительно специфических проблем нашего учреждения, которые осложнили и без того тяжелое положение в области здравоохранения в этом городе, округе, штате, и, до некоторой степени, во всей стране. Я предлагаю, чтобы мы не выходили из реалистических рамок и всеми силами поддерживали на определенном уровне состояние нашего учреждения.

– На определенном уровне? – переспросил Корнблатт. – Звучит так, будто предстоят новые сокращения, Джордж. А что после этого? Еще один погром, подобно тому, что случилось с психиатрическим отделением? Или радикальная хирургия в каждом отделении, разговор о которой доносится до всех нас?

– Не думаю, – возразил Пламб, – что сейчас подходящее время вникать в такие подробности.

– Почему бы и нет? Это открытое собрание.

– Просто потому, что в настоящее время мы не располагаем фактами.

– Значит, ты не отрицаешь, что предстоят сокращения? Скоро?

– Нет, Дэниэл, – сказал Пламб, выпрямляясь и закладывая руки за спину. – С моей стороны было бы нечестно отрицать это. Я и не отрицаю, и не подтверждаю, ибо и то и другое сослужило бы плохую службу и вам, и больнице в целом. Я присутствую здесь для того, чтобы выразить уважение доктору Эшмору и высказать солидарность – мою лично и от имени всей администрации – с вашими добрыми намерениями почтить его память. Политический характер собрания мне не понятен, и, если бы я знал, что помешаю, то не пришел бы сюда. Поэтому извините за вторжение, хотя, если не ошибаюсь, здесь присутствуют и другие доктора философии. – Он метнул взгляд в мою сторону. – До свидания. – Он слегка взмахнул рукой и направился вверх по ступеням к выходу.

– Джордж... Доктор Пламб! – воскликнул Афро.

Пламб остановился и повернулся:

– Да, доктор Рандж?

– Мы все – я уверен, что говорю от имени всех, – ценим то, что вы пришли.

– Благодарю, Джон.

– Может быть, если это приведет к большей взаимосвязи между администрацией и сотрудниками, смерть доктора Эшмора приобретет хотя бы крошечный смысл.

– На все воля Божья, Джон, – ответил Пламб. – На все воля Божья.

После ухода Пламба собрание, казалось, потеряло свою остроту. Некоторые задержались и заспорили, собравшись в небольшие группы, но большинство исчезли. Выйдя из аудитории, я увидел Стефани, идущую по коридору.

– Уже закончилось? – спросила она, ускоряя шаг. – Меня задержали.