Джонатан Келлерман - Дьявольский вальс

Палаты Чэппи пустовали, двери всех палат, кроме комнаты Кэсси, были открыты. Свет выключен, с кроватей убрано белье. Пахло дезодорантом с запахом луга. Мужчина в желтой спецодежде пылесосил коридоры. По отделению разливалась какая-то венская, медленная и сладкая музыка.

Вики Боттомли сидела за столом на посту медсестер и читала карту. Ее чепчик чуть съехал на сторону.

– Привет, что нового? – спросил я.

Она покачала головой и, не глядя на меня, протянула историю болезни.

– Читайте дальше.

– Я уже дочитала.

Я взял карту, но не стал открывать ее. Прислонившись к столу, спросил:

– Как сегодня себя чувствует Кэсси?

– Немного лучше, – все еще не поднимая на меня взгляда, ответила Вики.

– Когда она проснулась?

– Около девяти.

– Ее отец уже здесь? И...

– Все здесь, и все написано, – проговорила она, не поднимая головы и ткнув в историю болезни.

Я перелистал страницы, открыл записи за сегодняшнее утро и прочитал выводы Эла Маколея и невропатолога.

Вики взяла какой-то бланк и начала его заполнять.

– Последний припадок Кэсси, – заметил я, – кажется весьма серьезным.

– Ничего такого, что бы я не видела раньше.

Я положил карту на стол и остался стоять у сестринского поста. В конце концов Вики взглянула на меня. Голубые глаза часто заморгали.

– Вам приходилось видеть много случаев детской эпилепсии?

– Видела все. Работала в онкологии. Занималась младенцами с опухолью мозга. – Женщина пожала плечами.

– Я тоже работал в онкологии. Несколько лет назад. Психосоциальная помощь.

– А-а...

Опять вернулась к своему бланку.

– Ну что ж, – заметил я. – По крайней мере, кажется, у Кэсси нет опухоли.

Молчание.

– Доктор Ивз сказала мне, что намерена вскоре выписать девочку.

– Ага.

– Я думаю нанести им домашний визит.

Ее рука мчалась по бумаге.

– Вы ведь были у них дома, да?

Никакого ответа.

Я повторил вопрос. Женщина перестала писать и взглянула на меня.

– Если я и была у них, что в этом такого?

– Нет, я просто...

– Вы просто болтаете, вот что. Правильно? – Она положила ручку и откатилась назад на стуле. Самодовольная улыбка играла на ее губах. – Или вы проверяете меня? Хотите знать, выходила ли я из комнаты и делала ли что-то с девочкой?

Глядя мне прямо в глаза и продолжая улыбаться, Вики откатилась еще дальше.

– Почему вы так считаете?

– Потому что я знаю, о чем все вы думаете.

– Это был совершенно простой вопрос, Вики.

– Ну да, конечно. Именно так и было с самого начала. Вся эта притворная болтовня. Вы проверяете меня, не похожа ли я на ту медсестру из Нью-Джерси.

– Какую медсестру?

– Ту, которая убивала младенцев. О ней написали книгу и говорили по телевизору.

– Вы думаете, что вас в чем-то подозревают?

– А разве нет? Разве всегда не обвиняют медсестру?

– А что, разве медсестру из Нью-Джерси обвинили неправильно?

Вики ухитрилась превратить улыбку в гримасу, не двинув ни единым мускулом.

– Мне надоела эта игра, – заявила она, вставая и отодвигая стул. – Для вас это всегда только игры.

– Под «вами» вы подразумеваете психологов?

Она сложила руки на груди и что-то пробормотала. Потом повернулась ко мне спиной.

– Вики?

Никакого ответа.

– Все это сводится к тому, – заявил я, стараясь говорить спокойным тоном, – чтобы в конце концов обнаружить, что же, черт возьми, происходит с Кэсси.

Вики притворилась, что читает доску объявлений, висящую за письменным столом.

– Значит, вот как оборачивается наш маленький договор о мире? – заметил я.

– Не беспокойтесь, – быстро повернулась ко мне Вики. Ее голос поднялся – пронзительное соло, наложенное на сладкую мелодию. – Не беспокойтесь, – повторила она. – Я не буду вам мешать. Если что-то нужно – просто спросите. Потому что вы доктор. И я сделаю все, что угодно, если это поможет бедной малютке, – хотя вы считаете по-другому, я все же беспокоюсь о ней. Я даже спущусь вниз и принесу вам кофе, если это поможет вам сосредоточиться на ее проблемах – на том, на чем вам и следует сосредоточиться. Я не одна из тех феминисток, которые считают грехом делать что-то еще, кроме как давать пациентам лекарство. Но не притворяйтесь, что вы мой друг, хорошо? Давайте оба будем выполнять нашу работу без всяких разговоров, идти своим путем, ладно? А если вы желаете, чтобы я ответила на ваш вопрос: да, я посещала их дом только два раза несколько месяцев назад. Довольны?

Она отошла на другой конец поста, нашла еще какой-то бланк и принялась читать. Прищурившись, она держала его на расстоянии вытянутой руки. Ей явно требовались очки для чтения. На губах вновь появилась самодовольная улыбка.

– Вы ничего не делали ей, Вики? – спросил я.

Ее рука дернулась, бумага упала. Женщина наклонилась, чтобы поднять бланк, но в этот момент с ее головы слетел чепчик. Наклонившись второй раз, она подняла и его и напряженно выпрямилась. На ресницах было много туши, и пара кусочков отвалилась.

Я был непреклонен.

– Нет! – прошептала Вики, вкладывая в ответ всю твердость, на какую была способна.

Звук шагов заставил нас обернуться. В холл вошел уборщик, он тянул за собой пылесос. Латинос среднего роста со старческими глазами и усами под Кантинфласа [38].

– Что-то еще? – спросил он.

– Нет, – ответила Вики. – Ступай.

Мужчина взглянул на медсестру, приподнял брови, дернул пылесос и потащил его к тиковым дверям. Вики наблюдала за ним, ее кулаки были сжаты.

Когда уборщик ушел, она продолжала:

– Какой страшный вопрос! Почему у вас такие безобразные мысли в голове? Почему вообще кто-то должен делать Кэсси гадости? Она больна!

– Все симптомы свидетельствуют о какой-то таинственной болезни.

– А почему бы и нет? Почему? Это больница. Именно поэтому мы здесь – из-за больных детей. Именно этим и занимаются настоящие врачи. Лечат больных детей.

Я продолжал хранить молчание.

Ее руки начали подниматься, и она прилагала усилия, чтобы удержать их внизу, как подопытный, сопротивляющийся гипнотизеру. На том месте, где раньше сидел чепчик, жесткие волосы образовали подобие купола размером со шляпу.

– Настоящие врачи не добились особого успеха, не так ли? – возразил я.

Она фыркнула.

– Игры, – вновь прошептала она. – Всегда у вас, психологов, игры.

– Такое впечатление, что о нас, психологах, вы знаете очень много.

Казалось, Вики внезапно встревожилась. Она протерла глаза – тушь потекла, костяшки пальцев стали серыми, но женщина не замечала этого. Ее полный злобы взгляд был сосредоточен на мне.

Самодовольная улыбка вернулась на ее лицо.

– Еще что-нибудь, сэр? – Она вынула из волос заколки и закрепила ими края накрахмаленного чепчика.