Джонатан Келлерман - Дьявольский вальс

– Вы делились с Джонсами своими мыслями по поводу терапевтов? – поинтересовался я.

– Я держу свои мысли при себе. Я профессионал.

– А вы не говорили им, что кто-то подозревает нечистую игру?

– Конечно, нет. Повторяю, я профессионал!

– Профессионал, – согласился я. – Вам просто не нравятся психотерапевты. Шайка шарлатанов, которые обещают помочь, но у них ничего не получается.

Ее голова дернулась назад. Чепчик опять затанцевал на волосах, и Вики быстро поддержала его рукой.

– Вы не знаете меня, – проговорила она. – Вы ничего обо мне не знаете.

– Это правда, – соврал я. – И это стало проблемой для Кэсси.

– Просто смешно, что...

– Ваше поведение начинает мешать ее лечению, Вики. Давайте больше не будем обсуждать это здесь. Пройдем туда, – Я указал на подсобку, расположенную за медицинским постом.

Вики уперла руки в бока:

– Зачем?

– Затем, чтобы все обсудить.

– Вы не имеете права.

– В общем-то имею. И только благодаря моему доброму отношению вы все еще занимаетесь этой пациенткой. Доктор Ивз восхищается вашим мастерством, но ваше поведение начинает действовать и на ее нервы.

– Да?

Я поднял телефонную трубку:

– Позвоните ей.

Вики шумно втянула воздух. Потрогала чепчик. Облизала губы.

– Что вам от меня нужно? – В голосе послышались ноющие нотки.

– Не здесь, – сказал я. – Там, в той комнате. Вики. Прошу.

Она начала протестовать. Но слова застряли в горле. Губы задрожали. Она подняла руку, чтобы прикрыть их:

– Давайте просто забудем об этом, – предложила она. – Я прошу прощения. Хорошо?

Ее глаза были полны страха. Вспомнив, при каких обстоятельствах она в последний раз видела своего сына, и чувствуя себя полной дрянью, я покачал головой.

– Больше никаких ссор, – умоляла она. – Обещаю. Честное слово. Вы правы. Мне действительно не стоило лезть не в свое дело. Это все потому, что я беспокоюсь о ней так же, как и вы. Я буду вести себя хорошо. Простите. Больше это не повторится...

– Прошу вас, Вики. – Я указал на подсобку.

– ...Я клянусь. Прошу вас, сделайте мне некоторое снисхождение.

Я настаивал на своем.

Она двинулась ко мне, сжала руки в кулаки, будто готовилась нанести удар. Затем опустила руки, внезапно повернулась и направилась в комнатку. Шла она медленно, с опущенными плечами, едва переставляя ноги.

Там стояли кофейный столик, оранжевый диван и кресло под стать дивану. На столике – телефон рядом с выключенной кофеваркой, которой, видимо, не пользовались и давно не мыли. Над большим плакатом, на котором было написано: «Медсестры, выполняйте свою работу с нежностью и любовью», висели календари с кошками и щенками.

Я закрыл дверь и сел на диван.

– Это подло, – неуверенно сказала Вики. – Вы не имеете права – я позвоню доктору Ивз.

Я поднял трубку, связался с оператором и попросил ее разыскать Стефани.

– Подождите, – проговорила Вики. – Не надо.

Я отменил заказ и повесил трубку. Вики немного потопталась и в конце концов, постоянно поправляя чепчик, опустилась в кресло. Я заметил то, что никогда раньше не видел: крошечную маргаритку, нарисованную лаком для ногтей на ее новом пропуске прямо над фотографией. Лак начал облупливаться, и цветок казался разорванным на клочки.

Вики сложила руки на обширных коленях. На ее лице появилось странное выражение – как у заключенного, которому только что прочитали приговор.

– У меня много работы, – пыталась объяснить она. – Мне еще нужно сменить простыни, проверить, чтобы в диетическом отделе столовой повара получили правильный заказ на обед.

– Насчет той сестры из Нью-Джерси, – начал я. – Почему вы заговорили о ней?

– Вы все не можете забыть об этом?

Я молча ждал.

– Ничего особенного в этом нет, – оправдывалась она. – Я уже сказала вам, что есть такая книга и я ее прочла. Вот и все. Я не люблю читать о подобных вещах, но кто-то дал мне эту книгу, и я ее прочла. Понятно?

Вики улыбнулась, но внезапно ее глаза наполнились слезами. Она вскинула руки, пытаясь вытереть слезы пальцами. Я оглядел комнату. Бумажных салфеток нигде не видно. Мой носовой платок был чистым, и я предложил его женщине.

Она взглянула на него и не взяла. Ее лицо все еще оставалось мокрым, в густом слое наложенной на лицо косметики тушь пролагала борозды, похожие на следы от кошачьих когтей.

– Кто вам дал эту книгу?

Лицо медсестры будто отяжелело от боли. Я чувствовал себя так, будто пырнул ее ножом.

– Это не имело никакого отношения к Кэсси. Поверьте.

– Хорошо. А что именно делала эта медсестра?

– Она травила младенцев – при помощи лидокаина. Но она не была настоящей медсестрой. Сестры любят детей. Настоящие медсестры. – Ее взгляд упал на плакат, и она вновь зарыдала.

Когда женщина немного пришла в себя, я вновь предложил ей носовой платок. Она притворилась, что не заметила его.

– Что вы от меня хотите?

– Немного честности...

– По поводу чего?

– По поводу вашего враждебного отношения ко мне...

– Я уже попросила извинения.

– Мне не нужны извинения, Вики. Дело не в моих амбициях, и нам необязательно быть приятелями и болтать о всякой ерунде. Но мы обязательно должны понимать друг друга, чтобы заботиться о выздоровлении Кэсси. А ваше поведение мешает мне.

– Я не согла...

– Это так, Вики. И я знаю, что причина не может заключаться в том, что я сказал или сделал что-то не так, как нужно, потому что вы были настроены враждебно еще до того, как я успел открыть рот. Поэтому очевидно, что вы настроены вообще против психологов, и я подозреваю, что они не смогли в чем-то помочь вам или плохо обошлись с вами.

– Чем вы сейчас занимаетесь? Пытаетесь проанализировать меня?

– Если мне это понадобится, да.

– Это нечестно.

– Если вы желаете продолжать работать с этим пациентом, давайте поговорим начистоту. И без того случай слишком сложен. С каждым разом, когда Кэсси поступает в больницу, здоровье ее все ухудшается и ухудшается, и никто не знает, что за чертовщина с ней творится. Еще несколько припадков, подобных тому, что вы видели, и может возникнуть угроза серьезного повреждения мозга. Мы не можем позволить себе отвлекаться на всякое междоусобное дерьмо.

Ее губы задрожали и надулись.

– Нет никакой необходимости ругаться.

– Простите. Что вы еще имеете против меня, не считая моего грязного языка?

– Ничего.

– Чепуха, Вики.

– На самом деле ничего...

– Вам не нравятся психологи, – проговорил я, – и моя интуиция подсказывает мне, что на то есть основательная причина.

Она откинулась на спинку кресла:

– Да?

Я кивнул:

– Сейчас развелась масса неквалифицированных психологов, с удовольствием забирающих ваши деньги и ничего не дающих взамен. По счастью, я не отношусь к таковым, но и не ожидаю, что вы поверите мне на слово.