Майкл Коннелли - «Линкольн» для адвоката

– И никаких копий – например, от изготовителя?

– Такое не предполагается в принципе. К тому же это и не имеет значения. Если браслет сломается – скажем, если он действительно умудрился открыть его, – на мой компьютер мгновенно поступает сигнал тревоги. Кроме того, устройство снабжено так называемым детектором массы. Как только я прицепил эту малютку к его ноге, так сразу же буду получать на компьютер сигнал тревоги, если система почувствует, что на другом конце ничего нет. А такого сигнала я не получал, Мик. Так что единственный вариант – пила. Отпилить ногу, оставить браслет на лодыжке. Единственный способ.

Я отпил верхнюю часть своей новой порции. На сей раз бармен не утруждал себя никакими художественными изысками.

– А как насчет батарейки? Если она сдохла? Тогда ты теряешь сигнал?

– Нет, Мик. Это у меня тоже под контролем. На браслете имеется гнездо для подзарядки. Каждые несколько дней подопечный должен включать его на несколько часов в сеть, чтобы подзарядить. Пока сидит за письменным столом или еще где, пока спит. Если потенциал батареи упадет ниже двадцати процентов, я получаю на компьютер сигнал тревоги, тогда я звоню своему подопечному и велю включить подзарядку. Если он этого сразу не сделает, я получаю еще один сигнал тревоги, уже при пятнадцати процентах потенциала, а затем – при десяти процентах. Парень сам начинает пищать, то есть посылать телеметрический сигнал: бип-бип, – и у него нет возможности выключить его. При подобных обстоятельствах не очень-то дашь деру. А эти последние десять процентов дают мне пять часов слежки. За пять часов, будь спокоен, я его без труда разыщу.

– О'кей, о'кей. – Наука меня убедила.

– А что случилось?

Я рассказал ему о Левине и о том, что полиции, вероятно, придется проверить Руле и его браслет на лодыжке, и система спутникового слежения сыграет роль алиби для нашего клиента. Валенсуэлу свалившаяся новость ошеломила. Может, он и не был так дружен с Левином, как я, но знал его долго.

– Что, по-твоему, произошло, Мик? – тревожно спросил он.

Я понимал: он хочет выяснить, не думаю ли я, что Руле убийца или тот человек, который стоит за преступлением. Валенсуэла не был посвящен во все, что знал я, и в те материалы, что собрал Левин.

– Тебе лучше держать ухо востро с этим парнем.

– И ты тоже будь настороже.

– Непременно.

Я захлопнул телефон, размышляя, нет ли чего-нибудь, чего Валенсуэла может не знать. Например, не нашел ли Руле какой-либо хитрый способ снимать с ноги браслет или нейтрализовать систему слежения. Меня убеждало научно-техническое объяснение, но не человеческая сторона дела. Всегда существуют глупейшие ошибки, недочеты, ляпы. Человеческий фактор дает сбой.

К моему месту за стойкой ленивой походкой подошел бармен.

– Эй, приятель, вы не теряли ключи от машины?

Я обернулся, удостовериться, что он обращается ко мне.

– Нет.

– Уверены? Кто-то нашел ключи на стоянке. Вы лучше проверьте.

Я потянулся в карман пиджака, потом вытащил руку и демонстративно вытянул вперед, растопырив ладонь. На ней лежало мое кольцо с ключами.

– Вот, видите, мои клю…

Быстрым и опытным движением бармен смел ключи с моей ладони и улыбнулся.

– Уже само попадание на эту удочку надо бы сделать тестом на трезвость, – произнес он. – В любом случае, приятель, машину ты не поведешь – хотя бы в ближайшее время. Когда будешь готов идти, я вызову тебе такси.

Он отошел от стойки – на тот случай, если я лелею намерения прибегнуть к насильственным действиям. Но я лишь кивнул.

– Твоя взяла, – сказал я.

Он швырнул мои ключи на заднюю конторку, где выстроились бутылки. Я посмотрел на часы. Не было еще и пяти. Сквозь пелену алкоголя ко мне начинала пробиваться совесть. Я выбрал себе легкий выход. Выход труса – напиться перед лицом ужасного события.

– Можете это забрать, – пробормотал я, указывая на свой бокал с «Гиннессом».

Я взял телефон и набрал еще один номер. Мэгги Макферсон отозвалась мгновенно. Суды обычно закрываются к половине пятого. В последние час или два перед окончанием рабочего дня прокуроры находятся на своих местах, за письменными столами.

– Привет, рабочий день не закончился?

– Холлер, ты?

– Да.

– Что случилось? Ты пьян? У тебя странный голос.

– Думаю, на сей раз мне может понадобиться, чтобы ты отвезла меня домой.

– Где ты?

– В «Четырех зеленых полянках».

– Что?

– В «Четырех зеленых полянках». И я уже провел здесь некоторое время.

– Майкл, что случилось?

– Анхель Левин мертв.

– О Боже, что с ним?

– Убит. Не могла бы ты доставить меня до дому? Я здорово перебрал.

– Только позвоню Стейси, договорюсь, чтобы она подольше посидела с Хейли, а потом сразу же приеду. Только не пытайся уехать сам, хорошо? Просто сиди на месте и жди.

– Не беспокойся, бармен меня не выпустит.

Захлопнув телефон, я заявил бармену, что изменил мнение и выпью еще одну пинту, дожидаясь своего эскорта. Вытащил бумажник и положил на стойку кредитную карточку. Он выдал мне счет, затем налил еще «Гиннесса». Бармен так долго наполнял стакан, отчерпывая пену, чтобы полнее его налить, что я едва пригубил его к тому моменту, как в бар вошла Мэгги.

– Ты слишком быстро, – отметил я. – Хочешь выпить?

– Нет, для выпивки слишком рано. Давай я просто отвезу тебя домой.

– О'кей.

Я слез с табурета, не забыв забрать свою кредитку и телефон, и покинул бар, обхватив экс-жену за плечи, чувствуя себя так, словно спустил большую часть «Гиннесса» и водки в канализацию, а не в собственную глотку.

– Я припарковалась прямо перед входом, – сказала Мэгги. – «Четыре ядреные подлянки»… Как ты думаешь, откуда взялось такое прозвище? Что, этим заведением владеют четверо?

– Нет, «четыре» вместо «for» – то есть «для». Это не цифра «четыре». Паб для таких людей, как судебный адвокат Холлер. В общем, для алчных юристов-кровососов.

– Ну спасибо.

– Тебе незачем благодарить. Это не о тебе. Ты же не адвокат, а обвинитель.

– Сколько ты выпил, Холлер?

– Между много и слишком много.

– Не испачкай мне машину.

– Обещаю.

Мы сели в автомобиль, одну из дешевых моделей «ягуара». Это была первая машина, купленная ею самостоятельно, без того, чтобы я держал ее руку и помогал выбирать. Она предпочла «ягуар», поскольку он предоставлял ей возможность чувствовать себя стильно и утонченно, давал ощущение класса. Но всякий, кто разбирается в автомобилях, знает, что это просто прифрантившийся «форд». Я не стал спорить и портить ей удовольствие. То, что доставляет удовольствие ей, радует и меня – кроме того раза, когда она решила, что развод со мной прибавит ей счастья. Мне он большой радости не прибавил.