Нацуо Кирино - Гротеск

— Как тебе вон та девчонка?

Такаси скользнул взглядом по Кадзуэ и безразлично пожал плечами. Юрико недовольно потянула его за рукав.

— Кидзима, пойдем отсюда.

Юрико направилась к двери, и тут я все поняла. Она уже не та маленькая девочка, которая бежала за мной в ту ночь по занесенной снегом дорожке. Всего полгода назад, когда сестра уезжала в Швейцарию, из нее слова нельзя было вытянуть. Теперь она все больше отдалялась от меня.

— Юрико, что там с тобой случилось, в Швейцарии? — Я схватила ее за руку.

Она что, замерзла? Рука показалась мне ледяной. Зачем я задала этот вопрос? Естественный, с одной стороны, но в то же время недобрый, совершенно бестактный. Я хотела, чтобы она рассказала, как это у нее получилось в первый раз. С мужчиной, я имею в виду. Но ответ Юрико оказался неожиданным:

— Я потеряла человека, которого любила больше всех.

— Кого?

— Уже забыла? — Глаза Юрико вспыхнули. — У меня мама умерла.

Она смерила меня презрительным взглядом и отвернулась. Ее лицо скривилось, в глазах загорелся огонек, и они тут же стали печальными.

— Но ты же на нее ни грамма не похожа!

— Похожа — не похожа… Какое это имеет значение? — огрызнулась Юрико и схватила Такаси за плечо. — Все, хватит. Пошли!

Увлекаемый Юрико за собой Такаси повернулся на каблуках и как-то странно на меня посмотрел. Наверное, ему хотелось понять, из-за чего я вдруг вскипела. А меня крепко зацепило ее «похожа — не похожа». Это и сейчас не выходит из головы. Сама не знаю почему.

Не успела я вернуться на место, ко мне подскочила Кадзуэ и начала пытать:

— Эй! О чем вы там говорили? Так долго.

— Да о всякой ерунде. О тебе речи не было.

Она опустила глаза с неестественными складками на веках и на секунду задумалась.

— А как бы так сделать, чтобы Такаси обратил на меня внимание?

— Может, письмо ему напишешь?

Лицо Кадзуэ загорелось воодушевлением.

— Это идея! Посмотришь, что я напишу? Нужно объективное мнение.

Объективное? Мои губы скривились в усмешке, очень похожей на ту, что я видела на лице Юрико.

Как вы думаете, что я сделала после этого разговора? Я никак не могла отделаться от сомнений, кто на кого похож или не похож в нашей семье, и решила вечером порасспрашивать деда. О моем отце. Надо узнать, кто он такой. Я полукровка. Это ясно. Моя мать японка, а отец, как я считала, иностранец. Взгляните на мою кожу. Она же не желтая, правда?

Но я была уверена на сто процентов, что у нас с Юрико отцы разные. Этот ее швейцарец никак не мог быть моим отцом. Почему? Да потому, что у меня с ним ни малейшего сходства. И потом, как у такой посредственности могла родиться дочь с такой ясной и светлой головой, как у меня? Этого просто быть не могло. А как он ко мне относился? Почему-то норовил держаться подальше, не подпускал к себе. Я слышала от него только нотации и замечания — и ни одного ласкового слова. Примеров множество. Как же можно так со своим ребенком?

С самого детства Юрико издевалась надо мной, подкалывая тем, что мы с ней совершенно разные. Что, не верите? Потому что она красивая? Чушь! Вид у нее, может, и ангельский, но язвительности и злобы в десять раз больше, чем во мне. Ей доставляло удовольствие меня подковыривать: «Интересно, а где твой папаша? На нашего-то ты совсем не похожа». Это было ее последнее оружие. Не все же можно говорить, даже в детской ссоре. Когда не хватало аргументов, Юрико обязательно пускала его в ход. Таких, как она, еще поискать. Настоящая дьяволица. Правда.

Из-за Юрико я и сообразила, что мой отец не швейцарец, а кто-то другой. Сестра не походила ни на мать, ни на отца, но из-за явной смеси азиатских и европейских черт сразу было видно, что она полукровка. И с головой у нее было неважно, как у обоих родителей. Я тоже ни на кого не похожа, зато, в отличие от Юрико, у меня типично азиатское лицо. И мозги работают нормально. Откуда же я взялась? Я задаю себе этот вопрос с тех пор, как стала более-менее соображать, — и не нахожу на него ответа. Кто мой отец?

Как-то на уроке естествознания мне показалось, что я наконец поняла, в чем дело. Я продукт неожиданной мутации. Однако очень скоро волшебная эйфория от того, что ответ нашелся, рассеялась. Куда более вероятно, что мутант — Юрико с ее чудовищной красотой. А это было для меня равносильно поражению. Ответа на мучивший меня вопрос я так и не получила. Нет его и сейчас. После возвращения Юрико из Швейцарии сомнения вернулись ко мне. Так что по большому счету мне было наплевать на Кадзуэ — подумаешь, влюбилась! — и на суету, которую она подняла из-за этого.

Деда дома не оказалось — видимо, отправился куда-нибудь на вечеринку. На ужин он ничего не приготовил, пришлось самой заняться этим делом. Я промыла рис, достала из холодильника соевый творог и приготовила мисо. Больше ничего не нашла. Я понадеялась на деда — может, что-нибудь купит. Но время шло, а он все не возвращался. Наконец скрипнула входная дверь. На часах было почти десять.

— Что ты так поздно?

— Ой-ой! — Дед дурашливо втянул голову в плечи, как ребенок, которого отчитывали родители.

Ого! Дед вроде как вырос. Выйдя в прихожую, я увидела, как он снимает симпатичные коричневые ботинки, которых я раньше у него не видела. К моему удивлению, у них были высокие каблуки, как у женских туфель.

— Ты где их взял?

— Хе-хе! Это ботинки с секретом.

— И где же такие продают?

— Что? Хороши?

Дед смущенно почесал в затылке. От него на километр несло бриолином. Дед любил щегольнуть и даже дома всегда мазался этой дрянью, но в тот вечер явно перестарался — выдавил на голову вдвое больше обычного. Стараясь не принюхиваться, я оглядела его. На нем был незнакомый коричневый пиджак не его размера и голубая рубашка. Я сразу поняла, что он позаимствовал ее у приятеля-охранника. Вспомнила, как тот хвастался перед дедом обновой. Да и по тому, как манжеты рубашки высовывались из рукавов пиджака, было видно, что рубашка не его. На груди у деда красовался кричащий серебристый галстук.

— Я поздно. Ты голодная, наверное, — проговорил дед, вручая мне какую-то коробочку.

Он был в хорошем настроении. От аппетитного аромата жареного угря, к которому примешивался запах бриолина, у меня закружилась голова. Заляпанная соусом коробочка еще дышала влажным теплом. Взяв ее обеими руками, я молча глядела на деда. С ним явно что-то происходит. Жульничество с бонсаем он вроде бросил и вдруг начал покупать себе вещи, одну за другой. Откуда у него деньги?

Прервав молчание, я спросила:

— Дед, у тебя что — новый костюм?

— Да вот купил… на станции, в универмаге «Накая», — ответил он, поглаживая ткань. — Великоват немного, зато я в нем — как плейбой. Ты же знаешь, я люблю пофорсить. И еще галстук посоветовали. Сказали, к такому костюму серебристый подходит. Погляди-ка — материал с рисунком вроде змеиной чешуи. И на свету переливается. А за ботинками я ходил в «Китамура», тоже на станции, на той стороне. Ростом-то я подкачал, а всегда мечтал смотреть на других сверху вниз. Накупил всякого, потратился, но потом решил: «Хватит!» Рубашку взял у соседа напрокат. Подходит к пиджаку, правда? Цвет? Вообще-то хорошо бы с настоящими запонками. Обязательно куплю с запонками, если попадется. Вот хочу, и все!