Нацуо Кирино - Гротеск

— Эй, ты! — прервал мои размышления чей-то надменный голос.

«Полицейский!» — подумал я с замиранием сердца. У меня не было ни временной регистрации, ни разрешения на работу. Передо мной стоял человек в темно-синем костюме. Как мне тогда представлялось, в таких должны ходить начальники. С виду довольно хилый, он говорил важно, держался так, будто у него была власть. Наверняка человек с положением. Угораздило же нарваться на такого!

Я решил прикинуться простачком:

— Я не делаю ничего плохого.

— Знаю. Поди сюда! — Человек схватил меня за руку и указал на черную машину, стоявшую у одного дома. — Залезай!

Бежать было некуда. Не выпуская руки, человек подвел меня к машине, большому «мерседесу». Водитель в солнечных очках встретил нас ухмылкой. Толкнув меня на заднее сиденье, человек в костюме устроился рядом с водителем и, обернувшись, сказал:

— Есть работенка. Но при условии, что будешь держать язык за зубами. Если не согласен, лучше сразу выходи.

— А что за работа?

— Увидишь, когда приедем. Не устраивает — свободен.

Конечно, я испугался, но выйти уже не мог. А вдруг это шанс изменить судьбу? Я был сыт стройкой по горло и в придачу лишился любимой сестры. Будь что будет! Я кивнул.

«Мерседес» поехал обратно к «Белому лебедю». Покинув гостиницу, я представить не мог, что так скоро туда вернусь. Машина подкатила к главному входу, швейцары, совсем недавно смотревшие на меня как на пустое место, подскочили и почтительно отворили дверцы. Увидев меня, они пооткрывали рты от удивления. Мне вдруг сделалось очень весело. Такое чувство! Где бы еще я его испытал? А что там, впереди, не так уж и важно.

Вслед за человеком в костюме я вошел в гостиницу. Впервые в жизни. В вестибюле было полно богатых, красиво одетых людей. Засмотревшись на них, я остановился, сопровождающий грубо потянул меня за руку. Мы вошли в лифт и поднялись на двадцать шестой этаж. Когда двери лифта открылись, мне стало как-то не по себе, я вдруг засомневался, потому что понял: выйди я из лифта — возврата к прошлой жизни уже не будет.

— Ну что застрял? Выходи! — нетерпеливо приказал человек в костюме.

— Знаете, я передумал. У меня даже документов никаких нет. Я решил вернуться обратно в деревню. Отпустите меня.

Не обращая внимания на мое нытье, человек, ни слова не говоря, схватил меня за обе руки и вытолкнул из лифта. Я никак не мог унять дрожь в коленках, чувствуя, что влип в какую-то нехорошую историю. Человек тащил меня за собой по тускло освещенному коридору, застеленному толстым бежевым ковром с узором из водяных лилий и сказочных птиц. На такой шикарный ковер даже наступать было страшно.

В коридоре мягко светились лампы, установленные через каждые несколько метров, откуда-то доносилась тихая красивая музыка. И очень приятно пахло. К напавшему на меня страху примешивались восхищение и покой. Поразительно! Останься я в деревне, так бы и умер, не зная, что на свете существуют такие замечательные места.

Человек в костюме постучал в дверь в самом конце коридора.

— Да? — послышался резкий женский голос, и дверь тут же открылась. Перед нами стояла молодая женщина в темно-синем костюме и с ярко накрашенными губами. — Входите! — приказала она.

Я боязливо огляделся вокруг и вздохнул с облегчением. В комнате находились еще три парня вроде меня. Наверное, попали сюда тем же путем. Явно чувствуя себя не в своей тарелке, они сидели на длинном диване, уставившись в телевизор.

Я пристроился рядом на самый краешек. Ребята тоже были приезжими. Достаточно посмотреть, как они одеты, чтобы понять. Как и я, они были подавлены тем, что увидели: незнакомые люди, шикарные апартаменты… С испугом ждали, что с ними будет.

— Жди здесь. — С этими словами человек в костюме исчез в соседней комнате и долго не выходил.

Женщина с напомаженным ртом за это время не произнесла ни слова и, как и мы, не отводила глаз от телеэкрана. Взгляд у нее был такой пронзительный, что она вполне могла оказаться офицером полиции или агентом какой-нибудь государственной службы. За три месяца, что я провел в Гуанчжоу, у меня выработался нюх на таких людей — начальников, умеющих командовать.

По телевизору показывали какую-то заваруху. Парни с залитыми кровью лицами что-то кричали, по улице ехали танки, люди метались, не зная, куда бежать. Настоящая гражданская война. Как я потом узнал, это были кадры событий на площади Тяньаньмэнь, которые произошли накануне. Я ничего не слышал о демонстрациях в Пекине и, не отрываясь, смотрел на экран, но женщина строго нахмурилась и нажала на пульт. Телевизор погас. Парни рядом со мной беспокойно переглядывались, стараясь не смотреть на нее.

Помещение, в котором мы сидели, легко могло вместить человек двадцать — тридцать. Не комната, а как это называется?.. Рококо? Шикарные кресла и диван, огромный телевизор. Даже барная стойка в углу. Шторы на большом окне были раздвинуты, открывая вид на широкую реку, блестевшую под лучами послеполуденного солнца. По реке шла баржа, от нее расходились волны, на которых качалась одинокая лодка. В комнате работал кондиционер, поэтому, несмотря на жару за окном, было в самый раз — прохладно и сухо.

Хотя женщина все время кидала в мою сторону недовольные взгляды, я поднялся с дивана и подошел к окну. Посмотрев направо, я увидел площадку, на которой ютились поденные рабочие и стоял мой шалаш. Все замызганное, грязное! Больше я туда не вернусь. Кто же разрешил устроить эту помойку в таком замечательном месте! Площадь Тяньаньмэнь осталась в далеком Пекине, и все, что там произошло, не имело ко мне никакого отношения.

В этот момент дверь в соседнюю комнату тихо отворилась. Оттуда высунулся человек в костюме и поманил меня пальцем:

— Заходи ты! Остальные свободны.

Парни встали и направились к двери. На их лицах облегчение было смешано с сожалением об упущенной возможности. Не подозревая о том, что меня ждет, я вошел в другую комнату. Посредине стояла огромная кровать, рядом — кресло, в котором сидела женщина и дымила сигаретой.

Невысокого роста, плотная, крепкая; волосы выкрашены в каштановый цвет, на носу большие очки в розовой оправе. На плечи наброшен алый халат. Эффектная. На вид ей было около сорока.

— Подойди, — проговорила она неожиданно мягко, знаком предлагая мне сесть на диванчик.

Человек в костюме незаметно куда-то исчез, и мы остались наедине. Женщина посмотрела на меня, ее глаза казались огромными за стеклами очков. «Что же теперь будет?» — подумал я, отвечая взглядом на ее взгляд.

— Ну, что ты обо мне думаешь? — спросила она.

— Не по себе мне как-то. Страшновато, — признался я.

— Все говорят одно и то же. — Скривившись, женщина встала и открыла маленький сейф, стоявший на полке сбоку от кровати. Когда она повернулась, я увидел в ее руке ложечку со щепоткой чая. Высыпав его в чайник, она налила кипятку. Ее большие руки двигались быстро и четко. Я сообразил, что меня хотят угостить чаем. — Это хороший чай.