Нацуо Кирино - Гротеск

По мне, так кока-кола куда лучше. Но я понимал, что хозяйку сердить — последнее дело, и закивал в знак согласия.

— Улон высшего сорта, — гордо продолжала женщина. — С моей плантации в Хунани. За год его собирают всего ничего. Вот сколько. — И показала руками. Примерно с футбольный мяч. Я никогда не пробовал такого чая. — Как тебя величать?

Она поднесла ко рту чашку и посмотрела на меня с видом купца, оценивающего товар. Ее глаза смотрели мягко и в то же время сурово. Мое сердце непроизвольно сжалось. Мне еще не доводилось встречаться с такими непонятными людьми.

— Чжан Чжэчжун.

— Так себе имя, конечно. А меня зовут Лоу Чжэнь. Я сочиняю песни. У меня такая работа.

Что это за работа — сочинять песни, — я не представлял, хотя даже мало в чем разбирающемуся деревенскому увальню, глядя на эти шикарные апартаменты, становилось понятно, что Лоу Чжэнь — женщина не простая. И вот эта сочинительница нанимает людей и собирает на улице парней вроде меня. Зачем ей это надо? А вдруг она связана с какой-нибудь шайкой преступников? У меня снова затряслись поджилки. Хотя, может, я зря так на нее…

— Я бы хотела, чтоб ты стал моим любовником, — проговорила она таким тоном, будто все эти дела ей уже страшно надоели.

— Любовником? Это как?

— Ты должен со мной переспать, — уточнила женщина, глядя мне в глаза. Я почувствовал, как мое лицо вспыхнуло.

— Я не могу.

— Можешь, — спокойно возразила она. — Я тебе хорошо заплачу. Ты же хочешь заработать? Иначе не приехал бы сюда.

— Да, конечно. Но я же за работу получаю. Должна быть работа.

— А это разве не работа? — Женщина, похоже, почувствовала, что сказала что-то не то, и смущенно засмеялась. Я так и не понял, из хорошей она семьи или нет.

— И сколько вы мне заплатите?

— Если получу удовольствие — сколько захочешь. Ну, как тебе предложение?

Я опешил, не зная, что сказать. В душе боролись два чувства: с одной стороны, внутри все восставало — проститутку из меня хотят сделать, да ни за что! С другой стороны, работа на стройке уже порядком надоела и возможность срубить денег влегкую выглядела очень заманчиво. Деньги застили мне глаза. Мою любимую сестру обманули, и ей наверняка приходится торговать собой. А теперь и я покатился по той же дорожке. Я медленно кивнул. Лоу Чжэнь довольно улыбнулась и подлила мне чаю.

По правде сказать, мне пришлось набраться мужества, чтобы решиться написать об этом. Я сомневался, писать или нет, потому что мои показания будут переданы высокочтимому господину судье, но все же решился воспользоваться случаем, чтобы оглянуться на прожитую жизнь. Очень прошу вас: не презирайте меня за то, что здесь написано.

Так Лоу Чжэнь, богачка не первой свежести, меня купила. Конечно, ей нужно было мое тело. Или она все-таки любила меня? Да, она говорила грубо, как приказывала, но в то же время глядела на меня, как на любимую собачку. Лоу Чжэнь сама сказала, что выбрала меня, потому что я больше других парней походил на ее идеал мужчины. Те сидели и смотрели телевизор, а я один стоял у окна, глядя на реку. Что-то во мне ее привлекло. Тогда я этого не заметил, но в комнате, куда привели нас четверых и приказали ждать, было двойное зеркало, через которое Лоу Чжэнь наблюдала за нами из своих апартаментов.

Я стал жить в номере Лоу Чжэнь. По ее приказу. Как я там жил! Видел и слышал такое, чего мне никогда не доводилось. Попробовал европейскую еду, узнал, как ее готовят. Докатился до завтрака в постель, до бассейна на крыше. Я вырос в горах и плавать не умел. Загорал на краю бассейна и посматривал на Лоу Чжэнь, мерившую бассейн из конца в конец превосходным кролем. Бассейн был только для членов клуба, в нем оттягивались богатые китайцы и иностранцы. Европейские женщины. Такие модные, привлекательные, не то что Лоу Чжэнь. Мне было стыдно появляться с ней.

Я выпивал: пиво и виски, бренди и вино. Лоу Чжэнь любила смотреть на видео американские фильмы, новости ее совершенно не интересовали. Мне хотелось узнать, что же произошло на площади Тяньаньмэнь, но газет Лоу Чжэнь не получала, и никакой информации я найти не мог. Как-то Лоу Чжэнь обмолвилась, что в молодости побывала в Америке. Тогда за границу из китайцев ездили только чиновники. Ну, может, еще студенты на стажировку. Как Лоу Чжэнь туда попала — большая загадка, но я вопросов не задавал, решив исполнять роль молодого любовника до конца. Жизнь в номере люкс «Белого лебедя» мне нравилась, и я был бы не против, чтобы она продолжалась и дальше. Это был настоящий рай.

Проблема в том, что Лоу Чжэнь была очень противная. Стоило мне только рот открыть, чтобы высказать мнение о чем-то, как она сразу начинала кричать и ругаться. Мне было категорически запрещено иметь свои мысли и тем более — произносить их вслух. В такие минуты я пасовал, хотелось сбежать от нее и пожить где-нибудь на свободе. Потому что мое жизненное пространство ограничивалось номером на двадцать шестом этаже и бассейном. Перемещаться по гостинице, выходить на улицу было запрещено. Не прошло и недели, как я начал жалеть о том, что согласился на такую жизнь. Какая же награда должна быть за такие мучения!

Дней через десять после событий на площади Тяньаньмэнь что-то случилось. Утром зазвонил телефон у изголовья кровати. Лоу Чжэнь сняла трубку и изменилась в лице:

— Да. Хмм. И что делать? Мне надо скорее выезжать, наверное.

Положив трубку, она долго не могла успокоиться. Придвинулась ко мне, приобняв за плечи, я взглянул на нее.

— В Пекине заваруха.

— А ты тут при чем?

Не отвечая на мой вопрос, Лоу Чжэнь встала, сунула в рот сигарету.

— Это все Дэн Сяопин! — только и пробормотала она, и я сразу сообразил, почему она напустила вокруг себя столько тумана.

Скорее всего, ее отец — какой-нибудь партийный вождь, и после событий на площади Тяньаньмэнь ему могло не поздоровиться. Весь день Лоу Чжэнь была сама не своя. Звонили еще несколько раз; настроение у нее становилось все хуже, она закипала от злости, что-то кричала в трубку. Я никак не мог понять, о чем речь, и, придя к выводу, что это меня не касается, включил какой-то голливудский фильм.

Лоу Чжэнь прервала это занятие:

— Чжэчжун, мне надо съездить в Пекин. Ты будешь ждать меня здесь.

— Можно, я с тобой? Никогда не был в Пекине.

— Нельзя! — Лоу Чжэнь решительно, по-мужски, тряхнула головой.

— Тогда, может, я хоть гостиницу посмотрю? Погляжу, что здесь есть, а?

— Ладно, уговорил. Но везде будешь ходить вот с ним, — нехотя согласилась Лоу Чжэнь. Им был охранник, доставивший меня к ней. — Не вздумай нигде шляться без моего разрешения. И чтобы никаких других баб. Ни-ни! Узнаю — из тюрьмы не вылезешь.

Запугав меня как следует, Лоу Чжэнь отправилась в Пекин. С собой она взяла ту самую строгую секретаршу, которая жила в гостинице на том же этаже. Я ее не любил, потому что она все время отводила глаза. Презирала меня, что ли? Охранник и шофер оказались не лучше. В отсутствие Лоу Чжэнь они со мной не церемонились, хамили. Понимали, видно, что рано или поздно я ей надоем. Я, конечно, злился, хотелось отмочить что-нибудь им назло.